Чтение онлайн

Притом Николай понимал — не мог не понимать, — что истинной законности, законности, возведенной в абсолют, решения Комиссии, расследовавшей антиправительственный мятеж, заведомо лишены. Хотя бы потому, что в ее состав входили участники предшествующего цареубийства; что бунт и стал возможен по причине юридической двусмысленности николаевского воцарения и, значит, часть вины за произошедшее лежит на Доме Романовых; что в стране, где не кодифицировано законодательство и подчас мирно сосуществуют взаимоисключающие правовые нормы, принятию однозначного обезличенного приговора предшествует личный выбор оснований для него — из нескольких возможных вариантов…

Но страх и ужас повторения пройденного в минувшее царствование вынуждали Николая стилизовать безоговорочную законность своих действий, предпочитать видимость Закона — явным отступлениям от него. А затем он постарался вызвать социальное дежа вю, пробел в общественной памяти на месте событий 14 декабря 1825 года, а в каком-то смысле — и вообще на месте предшествующего правления (исключая 1812 год). Не только воровство подрядчиков стало причиной отказа от Витбергова проекта храма Христа Спасителя; не только. Останавливая в 1826 году строительные работы, перепоручая архитектурное руководство проектом Тону, Николай останавливал продолжавшее по инерции течь время александровской эпохи. Мистический, болезненно-восторженный, эсхатологический стиль уступал место функциональному стилю новой державности — грубоватому, тяжеловесному. А вместе со стилем отменялось и мироощущение, его породившее.

А когда пространство реальной русской истории было расчищено — образовавшуюся пустоту закрыли прекрасным символом неосуществившихся надежд, образом того, как должно было быть, но как не было — Александровской колонной. Поэт Василий Жуковский писал в 1834 году:

«Там, на берегу Невы, подымается скала, дикая и безобразная, и на той скале всадник, столь же почти огромный, как сама она… и в виду этой скалы воздвигнута ныне другая, несравненно огромнее, но уже не дикая, из безобразных камней набросанная громада, а стройная, величественная, искусно округленная колонна… На высоте ее уже не человек скоро преходящий, а вечность — сияющий ангел. Россия — прежде безобразная скала, набросанная медленным временем, мало-помалу сплоченная самодержавием, слитая воедино и обтесанная рукою Петра, и ныне — стройная, единственная в свете своей огромностью колонна».

Перестройка закончилась.

Щелкают каблуки.

Пятки вместе, носки врозь.

Прибытие траурной таганрогской процессии в Петербург. Гроб установлен в Казанском соборе. Николай не разрешает открыть крышку.

Похороны. Метель.

Белев.

Почила в Бозе Елизавета Алексеевна.

Санкт-Петербург.

Камер-фрейлина Юлия Даниловна Тиссен передает Николаю Павловичу и Марии Феодоровне черную шкатулку покойной императрицы.

«[Мария Феодоровна]… начала поочередно вынимать… какие-то бумаги, прочитывала каждую, передавала Государю, и он, по знаку матери, кидал их в камин…» [388]

Похороны. Солнце.

…А затем… затем одновременно с холерой морбус грянет польское восстание 1830–1831 годов, ставшее расплатой за мечтания Александра Павловича, за утонченные конституционные игры и заведомо невыполнимые обещания. Восстание вынужден будет потопить в крови жестокий полонофоб (действительно, жестокий; действительно, полонофоб) Николай Павлович. Россия окажется на грани общеевропейской войны; только чудо удержит ее на краю новой пропасти.

И наконец, в том же 1831 году по военным поселениям прокатится страшный бунт, после которого в Новгородской губернии еще на десятки лет останется бесконечная череда пустых заброшенных деревень. На месте взорвавшегося утопического государства в государстве реальном воцарится то, что всегда воцаряется после самоуничтожения утопии, — мерзость запустения.

Пушкин вызван Николаем I в Москву.

Москва. Чудов дворец.

Аудиенция. Общение. Прощение.

День рождения Александра I.

Пушкин сочиняет «Стансы».

Нет Александра; умер Карамзин, не переживший потрясения Сенатской площади; четыре года, как почил в Бозе преподобный Серафим; четыре месяца, как «закатилось Солнце русской поэзии — Пушкин умер».

Из Петербурга выезжает поезд. Через Тверь, Ярославль, Кострому, Вятку, Екатеринбург, в ту часть России, куда не ступала нога русского царя и куда только что сослан старец Феодор Козьмич, — в Сибирь…

Воспитатель везет ученика по России; поездка, по его замыслу, должна стать высшей точкой «педагогического процесса», его итогом.

Воспитатель — Василий Жуковский.

Воспитанник — великий князь Александр Николаевич, будущий реформатор Александр II.

Все наконец-то было сделано правильно.

Но времени уже не оставалось.

1777,12 декабря — у наследника престола великого князя Павла Петровича и его жены Марии Феодоровны родился сын-первенец, названный Александром.

1779, 27 апреля — родился брат Александра Павловича, Константин.

1784, 13 марта — императрица Екатерина II завершила работу над «Наставлением о воспитании великих князей».

10 июня — швейцарский адвокат Ф.-Ц. Лагарп подает Екатерине II педагогическую записку, подготовленную на основе ее «Наставления»; вскоре Лагарп назначен воспитателем великих князей.

1789,14 июля — начало Французской революции.

1792, 31 июля — в Россию прибывает баденская принцесса Луиза, которая примет православие и получит имя Елизавета Алексеевна.

1793, 28 сентября — великий князь Александр Павлович вступает в брак с Елизаветой Алексеевной.

1794, октябрь — Лагарпу объявлено об отставке; спустя несколько месяцев он покидает Россию.

7796, 25 июня — родился брат Александра Павловича, Николай.

4 ноября — у Екатерины апоплексический удар; 6 ноября она умирает; новым императором становится Павел I; Александр Павлович — наследник престола, военный генерал-губернатор столицы.

1797, 5 апреля — во время коронации в Москве Павел I объявляет новый закон о престолонаследии.