Александр II
Шрифт:
Телеграфное сообщение Ганецкого не успокоило Мантейфеля, и он к рассвету уже был в распоряжении Самгитского и Таврического полков.
Мантейфель удивился: на позициях ничто не предвещало близкого боя. Встреченный на батарее генерал Свечин на вопрос Мантейфеля, почему не заменены орудия, ответил: он пока ещё не убеждён, что османы попытаются разорвать блокадное кольцо именно здесь. Мантейфель сказал с укоризной:
– Но, ваше превосходительство, вы непосредственно отвечаете за Дольне-Дублянский отряд.
– Я давно на позициях, – раздражённо ответил Свечин, – а ничего не видел и не слышал.
– Пошлите девятифунтовые батареи в Таврический полк, ваше превосходительство, а то как бы греха не вышло… Видите, какой туман стелется. Под его прикрытием турки могут напасть неожиданно…
Командир гусарского эскадрона майор Кареев первым заметил: турки, переправившись на левый берег, перестроились для атаки. Кареев поскакал к Данилову. Начальника Метропольского отряда застал в Дольнем Метрополе. Данилов удивился:
– Но я не имею об этом сведений от передовых постов. Вы, майор, заблуждаетесь.
Приехав на батарею вместе с Кареевым, Данилов долго вглядывался в расположение противника, однако в густом тумане ничего не разглядел.
– Действительно, что-то темнеет. Но может, это вновь отрытые траншеи?
– Ваше превосходительство, я сам видел, как разворачивается противник. Прошу, дайте распоряжение послать сигнальную ракету.
– Нет, нет, не вводите меня в искушение.
– Ваше превосходительство, я вынужден послать донесение генералам Мантейфелю и Ганецкому.
– Майор, вы можете делать, что вам угодно, но я пустить ракету пока воздержусь.
– Ваше превосходительство, посмотрите ещё раз внимательно, то, что вы называете траншеей, надломилось. Это же наступление османов.
– Майор прав, – поддержал Кареева начальник штаба отряда полковник Чайковский.
Данилов поднял обе руки:
– Ничего не вижу, не склоняйте.
– Ваше превосходительство, – сказал Чайковский, – велите батарее дать по видимой цели несколько гранат.
– Коли настаиваете. Прикажите командиру батареи.
На третий залп турки ответили массированным огнём.
– Господа, вы правы. Выстрелите сигнальную ракету, а я поехал поднимать малороссийцев.
Чадя и оставляя след чёрного дыма, в небо взвилась ракета.
Ураганный огонь из орудий и ружей обрушился на позиции Самгитского и Таврического полков. Турки вели наступление густой массой: первая цепь, вторая, резервы…
События разворачивались стремительно. Таранным ударом турки продвинулись к первой траншее. Симбирцы отбросили их. Но османы дрались как одержимые. Их увлекали муллы. Атака за атакой. Полковник Чайковский и майор Кареев дрались как рядовые.
Но вот турки броском ворвались в первую траншею, выбили симбирцев. Стрелки отошли ко второй линии, зацепились…
Десятый гренадерский Малороссийский полк Данилов встретил на полпути. Увидел полковника, обрадовался:
– Голубчик, поспешите. Османы навалились силой великой! Они ворвались в наши ложементы! Три батальона симбирцев полегли!
Полковник привстал в стременах, повернулся к траншеям:
– Братцы гренадеры, спасать надо товарищей! Бего-ом!
Малороссийцы ввязались в бой с марша, но турки встретили их таким густым огнём, что атака сорвалась.
Кутаясь в шинель, Осман-паша наблюдал за развернувшимся сражением. Над ним полоскалось на холодном ветру зелёное знамя.
Подъехал начальник штаба.
– Взята вторая линия.
– Вижу. Генерал Ганецкий не ожидал нас. Теперь только вперёд и фланговые удары против Копаной Могилы и Астраханского люнета [68] . Во имя аллаха, милостивого и щедрого!.. Бросьте ещё шесть таборов. Мы откроем дорогу на Софию.
68
Открытое с тыла полевое укрепление из валов с рвом впереди.
– Наше превосходство над русскими в четыре раза.
– Отлично. Чем быстрее мы разорвём кольцо и начнём выход, тем лучше. Иншалла! [69]
– По последним сведениям, у Копаной Могилы генерал Ганецкий. В его распоряжении общий резерв Дольне-Дублянского отряда.
– Мы должны расширить прорыв и удержать его…
Бой длился уже больше трёх часов. Подоспела 2-я бригада 3-й Гренадерской дивизии. Генерала Квитницкого встретил Ганецкий.
69
Всё в руках аллаха! (тур.).
– Положение критическое, на вас надежда. Исправляйте наши промахи. – Привстал в стременах, крикнул солдатам: – Братцы фанагорийцы, астраханцы, вологодцы [70] ! Турки заняли наши укрепления. В их руках восемь наших пушек. Надо не только отбить врага, но и закрыть прорыв. С Богом, братцы! Отечество помнит вас!
Гренадеры ударили в штыки. Громовое «ура!» разнеслось по полю.
Ганецкий снял папаху, перекрестился:
– Теперь я уверен в успехе…
70
Братцы фанагорийцы, астраханцы, вологодцы… – от названия полков – соответственно: Фанагорийский, Астраханский, Вологодский.
Осман-паша сделался мрачным. Не видел, чутьём опытного полководца уловил: в сражении наступает перелом. Инициативой завладевают русские. Стараясь сохранять видимое спокойствие, приказал начальнику штаба:
– Срочно вводите в бой общий резерв.
– Но в наличии всего три табора, вся дивизия ещё на том берегу. Её переправу задержал обоз.
– О шайтан [71] , – выругался Осман-паша, – обозы и беженцы погубят нас!
Русские батареи усилили обстрел. Рвались гранаты, треск и грохот, свист картечи и многотысячный устрашающий крик.
71
Чёрт (тур.).