Чтение онлайн

Проблема, действительно, выглядела серьезной, но Олеся-то знала, что паспорт лежит у нее в кармане. …Его можно потом как-нибудь, типа, найти… да, на улице валялся!.. Хотя глупо, конечно… Тем не менее, она молчала, не представляя ощущения человека, реально оставшегося без документов, и Маша взяла инициативу в свои руки

– Дай, Аньке позвоню. Это в макияже она – ноль, а так, девка умная. Можно? – она взяла Олесин телефон, лежавший на подоконнике.

Разговаривали они долго, причем, Маша, в основном, слушала, поэтому Олеся не понимала, что означают ее «да» и «нет», и чтоб справиться со страхом перед всезнающей, вездесущей милицией, вновь принялась за маникюр – это отвлекало и успокаивало.

– Короче, – Маша положила телефон, – она со своими ментами пробила заявления о пропаже людей не только по нашей области, но и по соседним – никто тебя не ищет. То есть, либо ты приехала издалека, либо реально инопланетянка.

– А мне по фигу, – у Олеси отлегло с души, и она улыбнулась, – у меня есть ты…

– Как, по фигу? – возмутилась Маша, – может, твои родители с ума сходят!

– Может, и сходят, – Олеся вздохнула, – только я-то чем могу помочь? – а сама подумала: …Они давно сошли, только от другого – от водки…

– Да это да… – взяв новую сигарету, Маша встряхнула катастрофически пустевшую пачку, – купить надо… ну, слушай дальше – просто так новый паспорт тебе никто не выдаст, а сначала отправят в психушку…

– Зачем?!.. – Олеся даже выронила кисточку, и на столе остался ярко алый мазок, – ой, прости!.. – она принялась стирать его салфеткой, и видя, как судорожно она это делает, Маша, положив сигарету, подошла и накрыла ее руки своими; чуть сжала – Олесе стало так хорошо, так спокойно!.. – зачем? – повторила она уже без надрыва.

– Чего ты боишься, глупая? – Маша улыбнулась, и Олеся подумала, что из нее получится классная мать …а еще лучшая – старшая сестра… – тебя там обследуют всякими приборами, воздействуют гипнозом – короче, чтоб убедиться, что ты действительно ничего не помнишь; потом попробуют восстановить память, а уж если ничего не добьются, то, на основании заключения экспертизы, тебе выдадут новый паспорт – можешь тогда стать, хоть Пенелопой Крус, хоть Анжелиной Джоли; можешь записать место рождения – Альфа Центавра, – Маша весело подмигнула, – займет процедура примерно полугода…

– Я что, полгода буду торчать в психушке?.. Не нужны мне никакие экспертизы! – Олеся испуганно замотала головой, – я хочу, как сейчас!.. Машенька, милая… – на ее глаза навернулись слезы; она стиснула Машины руки, размазав ноготь на мизинце, но, в данном случае, это было уже не важно, – а вдруг у меня была какая-то ужасная жизнь? Вдруг мне потому и память отшибло, что я хотела забыть о ней? Мне хорошо с тобой, понимаешь?..

– Успокойся, – Маша аккуратно освободилась из цепких Олесиных пальцев, – есть еще вариант – менты Аньке подсказали; но он стоит денег.

– Так у меня ж есть!

– Короче, кто-то должен тебя опознать. Проще всего сделать бумагу из детдома – они за бабки что хочешь, напишут; типа, воспитывалась ты у них и фамилия твоя, к примеру, Пупкина; в восемнадцать лет ты уехала… понимаешь, да?

Этот вариант устраивал Олесю гораздо больше первого, поэтому она спросила:

– А здесь детские дома есть?

– Сейчас узнаем. Ты заканчивай, а я пока в Интернете гляну.

– А у тебя компьютер, прям, дома? – вопрос был глупым, но вырвался сам собой, и Маша не стала отвечать на глупый вопрос, а только засмеялась.

– Закончишь, приходи; по чатам пошаримся – все равно делать нечего, – она вышла, не сказав, куда надо приходить, но Олеся и не думала об этом – словно из кусочков, начала складываться ее новая жизнь, и она была счастлива.

…Какая ж у меня будет фамилия? Нет, Зуева – слишком нагло; Машка может разозлиться… но и не Тихомирова как сейчас! Ненавижу!.. Надо что-то яркое, красивое… о, Красавина, например! А что – Олеся Красавина, мастер маникюра высшей категории; звучит, блин! Какая я все-таки молодец, что решила вернуть документы, иначе б ничего этого не было. Всегда надо поступать честно! Потом я Машке и сумку подарю на какой-нибудь праздник, и телефон… хотя телефон можно и этот отдать – мне-то кому звонить?.. – но вожделенную игрушку стало жалко, и Олеся нашла оправдание, – ей такой не покатит – я куплю ей дорогой, а этим пусть пока пользуется…

Ногти высохли, и выйдя в коридор, Олеся увидела, что одна из прежде закрытых дверей, открыта; вошла и… влюбилась с первого взгляда. Теперь, наверное, она не сможет быть до конца счастлива, пока у нее не будет такой же комнаты – с широкой кроватью и огромным плюшевым львом на подушке; резным зеркалом на смешных кривых ножках; стереосистемой, мигавшей разноцветными огоньками; огромной вазой в углу, из которой торчали благородно коричневые стебли камыша – она не могла даже охватить все сразу!.. А компьютер скромно прятался под столом, выставив на всеобщее обозрение лишь плоский монитор, перед которым сидела Маша.

– Детских домов у нас в области, оказывается, море; я и не думала. Блин, это ж страшно – столько детей без мамы, без папы… – Маша обернулась; взгляд ее затуманился, словно она собиралась заплакать, – это ж им и прижаться не к кому, если что… не представляю…

– А я представляю.

Маша вдруг встала и крепко обняла Олесю.

– Мы завтра же поедем, – прошептала она, – а если сильно круто заломят, я отцу позвоню – на это он мухой бабки пришлет, он такой… бабник, конечно, но он настоящий!

Такого счастья Олеся уже не могла выдержать – лицо ее скривилось, в уголках глаз выступили капельки; она шмыгнула носом.

– Ты что? – Маша улыбнулась, – прекрати, слышишь – я что, зря тебя красила?

– Не зря… – Олесе удалось подавить слезы; она уткнулась в Машину грудь, ощущая ее дыхание, слыша биение сердца – описать это состояние, ни словами, ни мыслями было невозможно, – я люблю тебя… – это все, что она сумела извлечь из тайников своей души.

– Ладно, – Маша вздохнула, отстраняясь и делая шаг обратно к столу, потому что апофеоз не бывает долгим, – ты компьютером-то умеешь пользоваться?