Чтение онлайн

— Кто-то ей управляет, — сказал Дэн.

— Никого не вижу.

— Значит мне показалось.

— Да нам хватит и одной лошади, как Дон Кихоту и его Санчо. Ибо я — твой Санчо.

— Лучше будет, если я — твоя Санча.

— Это действительно просто лошадь, — сказал Дэн, когда она была уже рядом. Не понимаю, как я мог увидеть за ней коляску, да еще на пружинном ходу, и могу поклясться с малиновым мягким сиденьем для парочки. И даже с поднимающимся верхом от дождя.

— Это уже был бы настоящий кабриолет, — сказал Колчак. — У тебя, Антон высоко развито журналистское воображение. Честно тебе говорю: писать будешь.

— Если только в Америке, — вздохнул Дэн, принимая это пожелание за несбыточные мечты.

Они не стали по очереди бежать рядом с конем, а поехали вместе, и конь это разрешил, но с условием:

— Назовите правильно моё настоящее имя. — Ну, они так поняли из диалога между собой, как-то:

— Он что-то сказал.

— Тебе показалось.

— Нет, я тебе точно говорю, я сам только недавно узнал, что некоторые кони могут разговаривать.

— Как? У них и языка такого нет, чтобы говорить, и зубы желтые, совсем не те, которые должны быть для отличной дикции.

— Он разговаривает по-другому, через нас.

— Тогда почему тебе он сказал одно, а мне другое?

— Именно для того, чтобы мы в обоюдных разногласиях между собой поняли:

— А что, собственно, ему надо?

— Если он передал тебе информацию в таком агрессивном виде, то это не Кенгуру.

— Ты знаешь, кто?

— Да.

— Скажи.

— Он может подслушать.

— Если он читает мысли, то уже и так финита ля комедиум.

— Нет, пока не скажем вслух, он может и поймет, но не будет уверен. Как говорится:

— Слышал звон, — да не знает, где он, — добавила Щепка местную поговорку. — И добавила:

— Тем не менее, так не может быть, чтобы ты знал, кто это, а я нет.

— Хорошо, я думаю, это будет простая партия в шахматы. Это тот, кого лучше оставить здесь, чем воспользовавшись его комфортом, брать с собой.

— Это шах?

— По крайней мере, это угроза.

— Я могу подумать?

— Да, но лучше сразу примите ту информацию, которая пришлась вам по душе.

— Да?

— Да.

— Тогда это очень опасный Киннер. Я знала до сегодняшнего дня только одного Киннера, а он должен быть в Царицыне.

— Это не он, — сказал Иначе-Ко-Колчак.

— Хорошо, давай на этом закончим. Если я скажу, что поняла, кто это, он может получить уверенность, достаточную, чтобы понять:

— Мы знаем, кто он, — Щепка потрепала коня за уши. Она сидела впереди, и могла легко до них дотянуться. Парень уже начал записывать в свой банк данных полученную информацию, как 4-плюс — фактически достоверную — сбился с мысли от этих ласк, и забыл даже то, что они знают о его Киннерских способностях.

На Царицынских воротах Дэна пропустили. Лева Задов узнал его, и крикнул патрульным:

— Пропустите, это свой. И таким образом, не заметил, как слово Свой и слово Знакомый слились для него в один образ:

— Немного, но бабла даст. И Дэн уже приготовил две взятки, серебряный рубль и золотую пятерку, а зря, ибо сегодня был такой день, что лучше ничего не выбирать:

— Не получится. — Только если, как в Илиаде: по полету птицы.

Туды-твою, или сюды-твою? — она летит. В случае запущенного состояния нерешительности, и это не поможет, потому что Реципиент побоится доверить жизнь Судьбе, или, что тоже самое:

— Судьбу птице.

И Дэн при встрече с Левой, который специально спустился, чтобы:

— Дать человеку пройти в город, — сказал:

— У меня ничего нет.

— То есть, как — нет?

— Да вот так, приготовил серебряный рубль и золотую десятку, но забыл.

— Не верю, — сказал Лева.

— Почему?

— Потому что — как сказано — совравши в большом скажете неправду и в малом. Ты понял, в каком смысле?

— Нет.

— Совравши себе — тебе будет совестно сказать правду мне.

— Что теперь делать?

— Дай мне и серебряный рубль, и золотую пятерку, ибо рубль я отдам тому охраннику, который пропустил тебя у ворот.

— Зачем ему рубль, если он уже меня пропустил?

— Чтобы был мне должен, и запомнил: сколько серебряных рублей в золотой пятерке — столько раз он должен отдавать мне серебряные рубли.

— Но у меня десятка.

— Нет, мил человек, нет, ибо сказано:

— Была бы у тебя десятка ничего отдавать и не пришлось бы, но ты это удвоение сделал только в уме, а в реальности всё как было — так и осталось.

— Ничего не понял! — рявкнул Дэн, и полез за баблом.

— Чего тут непонятного: не утаивай талант, если ты его удвоил, ибо тогда у тебя только прибудет, а если наоборот, то:

— Наоборот и убудет.

— Мы так не договаривались, — сказал Дэн самому себе, но вслух, и Лева принял это на свой счет.

— Какой счет? я не понял?

— Не бойся, я тебя пропущу — отдашь на обратном пути.

И Дэн прибыл в кабак Риц не только без денег, но еще и с потенциальным долгом. Швейцара не было, и он прошел к стойке, работал другой бармен, а Вилли Фрай сидел за столиком в первом ряду, у самого бара.

Далее, с кем уже сидел Фрай? Кажется, кого-то уже посылали.

— Я где-то ее видел, — сказал Дэн, присаживаясь за тот же стол, где что-то делал Вилли.

— Вот из ит? — спросил Фрай, не поднимая голову от бумаг.

— У вас нет отдельного кабинета? — спросил Дэн.

— Пока только под лестницей. Но там нет света.

— Почему?

— Периодически очень часто перегорает лампочка. И знаете почему?

— Нет электрика?

— Есть, но не тот. Вы электрик? Я могу вас устроить на эту блатную работу.