Чтение онлайн

— Счастливчик Кот. — Но все равно боялся, что Камергерша не успеет со своими невидимыми полосатыми захватить этот танк с тыла, ибо:

— Бока танка — это тоже его тыл, в который его можно беспрепятственно трахнуть. Сначала задумывалось, что Камергерша пойдет с правого фланга, но — как обычно это бывает — решила, что справа — это от них, а Котовский считал — тоже естественно — от нас, от Трои. Поэтому. Поэтому все время смотрел вправо, и очень удивился, когда увидел отряд, но:

— Не тот! — ахнул он. И для того, чтобы успокоиться, решил:

— Продолжу пока эту атаку в лоб. Сонька поняла так:

— Не боится гад, потому что знает:

— Я здесь. — Ох, любовничек. А с другой стороны: зачем брезговать, вдруг в Царицыне меня больше никто не узнает, и тогда могут поставить к стенке. А спрашивается:

— За что? — За то, чтобы была за Белых? Так не по своей воле, а тока по жребию проклятому. Тем более, Белые, наоборот, кажется, в Царицыне. Вер-на! Тогда зачем я туда еду? Я же ж Красная энд Грин. В общем:

— Красно-зеленая — полосатая. — И добавила: стерва полосатая.

И тут, нечаянно развернув танк право увидела она отряд полосатых на огнедышащих конях. Вид:

— Ужасающий!

— И командир у них, — сказала Сонька, как будто рассказывала кому-то страшный сон, — с которым я где-то встречалась, и самое главное:

— Не при благоприятных для меня обстоятельствах.

— Камергерша, падла! — ахнула она, и даже выпустила один рычаг так что танк сделал весьма приличный зигзаг удачи. Ибо Врангель с пристани, точнее, в данном случае с Зиккурата Крепости Царицын, как раз сделал два предупредительных выстрела, третий — Вилка. Ибо не мог он допустить столкновения танка со своей любимой. Но сам понимал:

— Дал этот предупредительный залп преждевременно.

— Что? — спросила, подбежав Коллонтай.

— Я грю: калибр не тот, танк не возьмет, — ответил Врангель, — зря стрелял.

— То есть, как зря, а где этот специалист по спариванию, по, точнее, по спаррингу?

— Вот как раз ушла на пару с Котовским в контратаку на красных.

— Сколько раз вам говорить, полковник:

— Мы — это и есть зеленые, или красные — без разницы.

— Прошу прощенья — не могу привыкнуть.

— Зато я — сог-лас-на-я-я Я!

— С чем и с кем?

— И с тем, и другим. Пойдем, у меня есть отдельный кабинет.

— Я женат.

— Тем лучше. Как говорила моя подруга Щепкина-Куперник после перевода первых трех пьес Вилли Шекспи:

— А теперь все вместе.

— Я никогда не смогу этому научиться.

— Никто не просит тебя учиться. Я сама тебя научу. Согласны, генерал?

— Генерал или все-таки полковник?

— Прошу прощенья: генерал-полковник.

Котовский понял, что:

— Эта маркитантская повозка совсем не похожа на полосатую конницу Камергерши Ольги. Однако в ней есть что-то ужасное. Как-то:

— Одна лошадь везла сие изделие нечеловеческого труда, а другая — мама мия — сидела на козлах. А сзади развалилась какая-то знакомая рожа, а рядом с ней тоже, похоже, знакомый боец, и это не кто иной, как парень, известный под легендарным именем Вара, канувший, однако, в лету, по время последней разведывательно-диверсионной экспедиции во вражеские тылы.

— Значит, не вышло, — добавил он, понимая, что эта тачка, скорее всего, явилась сюда с того света, как предвестник нашего поражения. Таких видений просто так не бывает. А так как хороших видений вообще не бывает, то, следовательно, это:

— Плохое.

Сонька Золотая Ручка не выдержала этого бреющего полета навстречу друг другу лоб в лоб, и отвернула рули вправо, прямо на конницу Полосатых чертей Камергерши.

— Ну, чё? — спросила Камергерша своих подруг, — возьмем его в клещи, или так и пойдем лоб в лоб.

— Чтобы взять его в клещи, надо разделиться, — сказала какая-то леди, и добавила, протягивая губы, не губы, прошу прощенья, а руку, конечно:

— Жена Париса. — Камергерша ответила также деловито:

— Жена Одиссея.

— Серьезно?

— Кроме шуток.

— Даже так?

— Естественно. — Ну, и так далее, без компромиссов:

— Ты спереди, а я сзади. Сонька поняла, что ее берут в клещи не просто так, а со всех четырех сторон: два полосатых полуэскадрона и Котовский. Плюс несмазанная телега, которую она мельком видела слева. Сейчас она исчезла.

— Но и это к лучшему, — сказала Сонька и рванула в эту дыру.

Поэтому снаряд Врангеля разорвался позади. — Жаль, что чуть раньше времени, а то попал бы как раз в саму Камергершу.

Врангель взял бинокль, и навел его на Ольгу.

— Нет, к счастию, скачет.

— Куда ты прешь, сволочь?! — рявкнула Щепка.

— На танк, — ответил Буди. — Нет, мне страшно, но приказ есть приказ — выполнять иво когда-то надо. И знаете почему? Потому что всё равно придется. Щепка обернулась к окружающему ее в тачанке отряду:

— Нет, вы слышали?

— Да, — ответил пулеметчик Вара.

— А что не так-то? — спросил Пархоменко, который сказал, что:

— В случае чего — могу и снайпером, только винтовки, жаль, нет.

— Будешь добивать в рукопашную, — ответила Щепка, — тем более для этого не надо никаких винтовок и другого снаряжения, кроме вот этого, — и она подала Пархоменко пакет, расписанный буквами на иностранном языке.

— Где взяла? — только и спросил герой.

— Здесь лежал под сиденьем.

— Вот это подарочек! — ахнул Вара, оглянувшись от ненаглядного пулемета, хотя и говорил до этого:

— Жаль, что не Люся, — ибо не мог произнести членораздельно слово:

— Льюис — любимый пулемет бельгийцев, которые любят побегать.