Алгорифма, Борхес Хорхе Луис

Алгорифма

на обложку

Борхес Хорхе Луис

Шрифт:

Ворочаться, смыкать напрасно веки, Горячка, а не сон, как если б чаю Крепчайшего напился, и скучаю Я по траве и как о человеке Любимом говорю о ней. Стесняться, Что бодрствуешь ты, сны когда всем снятся?

Произносить обрывки и фрагменты Запомнившихся, ибо не избытых Строк и стихов, как золото добытых, И в жизни есть счастливые моменты. Есть фразы, что тебе те постаменты — На них стоят изрекии, и быт их Всем интересен, Богом не забытых, Ходячие, живые монументы! Произносить фрагменты и отрывки Запомнившихся в прошлом фраз, стихов ли, Что от с луною длительной торговли Мой мозг хранит, перебирать обрывки… Порой иную фразу произносишь, И целиком себя в неё привносишь.

Хотеть в сон погрузиться и не мочь В сон погрузиться, за собою спящим Подсматривать, искусственно сопящим, И Стеньке больше нечем и помочь. Не хочет жить по-старому, невмочь! Увидеть в петле барина хрипящим А не на ложе сна мирнохрапящим — Вот цель его! Как бога превозмочь? И вдруг — предтеча, первая промочь. Кто будет тебя в этот миг сипящим «Кукареку!», проснуться торопящим? Хоть помнишь, с кем хотел ты изнемочь? Заглядывал ли в скважную замочь? Отмщу сторицей так кровокропящим!

Это страх быть и ужас перестать Быть, а рассвет сомнительный увидеть. Себя за эти страхи ненавидеть, Но на Содом Степан должен восстать! Много терпеть, чтоб атаманом стать, Умей, казак. Мужскую назови деть В честь Хорхе — вот как нужно ясновидеть! Поэт, довольно быть, ты должен стать! Какие речи, а какая стать У Емельяна: «Наяву сновидеть За мной идущим дам, во сне предвидеть Грядущее, звездой дам заблистать!» Степана должен день скоро настать И Емельяна. Ген куда в крови деть?

Что долголетие маститое? За тело Страх, и не вечно будет оно юным. Не прыгает, как тигр, котом баюнным, Но от хорошей жизни растолстело. Да, быстро жизни время пролетело. Только вернусь я Дивом гамаюнным, Чтоб вас солдатским юмором гальюнным Чмонить, пидерасня, нежитьхотело. Десятилетия бессонницы… Но вол Погонщика остроконечной палки Не слушается больше. Перепалки С ним надоели. Разрядить бы ствол… Моря и сфинксы (чуешь хлынь предтеки?), Династии, сады… Биб-ли-о-те-ки!

В неведенье не быть: приговорён Я к этой плоти, к голосу, противен Который мне, мой вроде, а фиктивен, Но из позывов тела сотворён, И к имени, которым одарён, К рутине памяти, неэффективен Чей механизм, уж больно примитивен, Работой чьей не удовлетворён Ум — требовательный владелец замка, Который разрушается, и самка Тебе уже не даст, уставший зверь, И к ностальгии по латыни, к смерти И страху умереть… Всё, сны, химерьте! Что ты воскрес при жизни, Борхес, верь!

РЕЧЬ

Тот, обнял кто жену, Адам, жена же Зовётся Евой. Как в последний раз Должно быть всё, но знает несураз, Кому нести чего куда в бонаже! Я сирота, нуждаюсь матронаже. О, брось мне на пол коврик… Нет — матрац! Псих, крикнувший их Горби: «Пи-да-рас!», Жить без врага я не умею нажи. Впусти меня — как вол буду в сенаже, Ртом молотящий, просто, без прикрас Работающий челюстями. Враз Уем, что приготовишь! При менаже Жить буду у тебя, дикообраз, А ты снимай картины, инсценажи… Впусти волчару, сука, а то мраз! Вскрой флюс мой, позаботясь о дренаже…

Я видел нечто белое на небе, Мне говорят: «Луна это, бери!», Но словно ей, ты говоришь и Мне «бе!», По-волчьи воя: «Сука, отвори!» В окне мерцает первая яснебь и Уснули все, но лишь нетопыри Ещё летают. Первый луч краснеби… В повапленных гробах лишь упыри Катаются по городу ночному Обдолбанные, в них рылу свиному Молящиеся, и нам делать что Со словом-мифом? Мне деревья дали Немного тли. Не жал я на педали Велосипедика прозрачного зато.