Чтение онлайн

Иван Тургенев, живший в Париже, удивлялся, как быстро русская барыня перенимала чуждую ей жизнь: "...Наняла щегольскую служанку, отличную повариху, расторопного лакея; не прошло недели, как она уже перебиралась через улицу, носила шаль, раскрывала зонтик и надевала перчатки не хуже самой чистокровной парижанки. И знакомыми обзавелась..." И при этом оставалась русской.

Они, эти русские дамы, блистали в парижском обществе: "блуждающая" княгиня Екатерина Багратион, дочь Пушкина Наталия Дубельт, Варвара Дмитриевна Римская-Корсакова, чьим портретом вы можете полюбоваться в музее д'Орсэ.

Александр Дюма-сын называл русских красавиц "эксцентрическими существами, которые говорят на всех языках и смеются в лицо всякому мужчине, не умеющему подчинить их себе... Самобытность почвы, которая их взрастила, неизгладима, она не поддается ни анализу, ни подражанию... Они,продолжал писатель,- обладают особой тонкостью и особой интуицией, которыми обязаны своей двойственной природе азиаток и европеянок, своему космополитическому любопытству и своей привычке к лени".

Писатель имел все основания утверждать это, ибо в его жизни русские женщины сыграли роковую роль.

Шел 1850 год. Александру Дюма-сыну 26 лет. Он красив, статен, широкоплеч. У него мечтательный взгляд и слегка курчавая светло-каштановая шевелюра, что напоминает о его прабабке, черной рабыне из Сан-Доминго. В это невозможно поверить, глядя на одетого, как денди, высокомерного молодого человека.

Его остроты беспощадны. И только очень близкие люди знают, какой чувствительный характер он унаследовал от матери.

Сын знаменитого отца, Александр только казался беззаботным. Он много работал, ибо жаждал собственной славы, и пережил душевную драму - умерла его любовница Мари Дюплесси. Дюма узнал об этом как уже о свершившемся факте, когда вернулся из путешествия. Он потрясен, он выплакал горе в стихах:

Расстался с вами я, а почему - не знаю,

Ничтожным повод был: казалось мне, любовь

К другому скрыли вы... О суета земная!

Зачем уехал я? Зачем вернулся вновь?

Потом я вам писал о скором возвращенье,

О том, что к вам приду и буду умолять,

Чтоб даровали вы мне милость и прощенье,

Я так надеялся увидеть вас опять!

И вот примчался к вам. Что вижу я, о боже!

Закрытое окно и запертую дверь.

Сказали люди мне: в могиле черви гложут

Ту, что я так любил, ту, что мертва теперь1.

Эта смерть перевернула его душу: "Заблудшие создания, которых я так хорошо знал, которые одним продавали наслаждение, а другим дарили его и которые готовили себе лишь верное бесчестье, неизбежный позор и маловероятное богатство, в глубине души вызывали у меня желание плакать, а не смеяться, и я начал задаваться вопросом, почему возможны подобные вещи". Дюма попытался ответить на этот вопрос романом "Дама с камелиями", обессмертившем имя Мари.

Роман имел оглушительный успех. Дюма-сына называют защитником падших женщин, ибо он отчетливо выразил мысль, что "комедия удовольствия в жизни, увы, часто оборачивается трагедией". Его часто видят в обществе дам полусвета. Александр опустошен, его не покидает ощущение потери, разлуки это проскальзывает в его письмах, в его отношениях с женщинами. Вот тут ему на помощь приходит старый друг граф Ги де ля Тур дю Пэн.

Как-то после обеда у одной особы легкого поведения граф сказал ему: "Дружеское расположение к вам и мой возраст - я лет на пятнадцать старше вас - позволяют мне дать вам один совет... Мы только что отобедали у этой прелестной и остроумной девицы. У нее бывают самые разные люди, вы можете изучать тут нравы. Изучайте, но постарайтесь, чтобы вас больше не встречали в этом доме..."

Александр послушался. Но если бы он только знал, каких "заблудших созданий" ему подбросит высший свет!

"Русская аристократия,- пишет Моруа,- представляла тогда в Париже нечто вроде неофициального посольства красавиц. В России царь, мужья, семьи обязывали их соблюдать определенную осторожность. В Париже они вели себя, словно сорвались с цепи". Обидные слова? Но вот одно из подтверждений. Ослепительная красавица Римская-Корсакова, которую называли "татарской Венерой", явилась на костюмированный бал к императору Наполеону III в костюме жрицы Танит, который состоял только из газовой ткани, наброшенной на прекрасное тело. Скандал не смутил дерзкую женщину, и она продолжала являть обществу "самые совершенные ноги во всей Европе".

Париж добровольно сдался красоте русских женщин. Александр не стал исключением. Его отец, Александр Дюма-старший, рассказывает в своих "беседах", как познакомился у сына с молодой женщиной "в пеньюаре из вышитого муслина, в чулках розового шелка и казанских домашних туфлях". "Ее распущенные роскошные черные волосы ниспадали до колен. Жемчуга мерцали на запястьях и в волосах...

– Знаешь, как я ее называю?
– спросил Александр.- Дама с жемчугами".

Графиня попросила Александра прочитать отцу стихи, написанные накануне. Сын стеснялся читать в присутствии отца, на что графиня возразила: "Ваш отец пьет чай и не будет на вас смотреть". Он не посмел ослушаться.

Мы ехали вчера в карете и сжимали

В объятьях пламенных друг друга, словно мгла

Нас разлучить могла. Печальны были дали,

Но вечная весна, весна любви цвела.

Начало любви, а Александр уже боится зимы-разлучницы: "Зима - когда со мной не будет рядом вас".

"Дама с жемчугами", которую боялся потерять Дюма-сын, звалась графиней Лидией Нессельроде. Она была дочерью московского генерал-губернатора графа А. А. Закревского и знаменитой красавицы, "Клеопатры Невы", Аграфены Закревской.

Двадцатилетнюю Лидию выдали замуж за статского советника графа Дмитрия Нессельроде, сына государственного канцлера и министра иностранных дел Российской империи. Брак был выгоден обеим семьям, чувствами дочери не озаботились. И Лидия ответила своеобразным бунтом - уехала в Европу лечить нервы. Жила в Париже широко, весело, делая несметные долги, чем приводила в ужас семью. Даже рождение сына не изменило ее отношение к браку с Нессельроде.

Муж, естественно, развод не дал. Более того, по приказу царя - а Лидия была крестницей Николая I - она была вынуждена вернуться в Россию. В марте 1851 года Дмитрий Нессельроде увез блудную жену, которую в обществе называли "соломенной вдовой", в Москву.