Чтение онлайн

Мимо прошла девушка в бледно-розовом платье в окружении разнообразно одетых молодых людей, смотрящих на неё то ли как фанатики на святыню, то ли как голодные псы на ужин. А парни-то явно не из одной секты. Как я поняла, у каждой секты была своя форма, и по ней можно было узнать, откуда тот или иной практик. Кажется, мимо меня прошло клише.

Первые лоты аукциона особого интереса не представляли: какие-то травы, какие-то пёрышки. Нет, каждый раз я серьёзно задумывалась: а вдруг это какие-то крутые алхимические ингредиенты и они помогут мне в совершенствовании моих алхимических навыков? Но так как они ничем мне не откликались, я пока решила их проигнорировать. Авось что-то поинтереснее попадётся.

Сильно заинтересовала одна из проданных пилюль, сделанная учеником мастера Гун Лян Лин Сю. Судя по её описанию, которое озвучил аукционист, она если и была выше по качеству, чем те, что делала я, то ненамного. Просто, судя по всему, это была редкость. Цена, по которой она ушла, оказалась очень даже вкусной. Мне очень захотелось продавать здесь свои пилюли. Вот только текущие поделки модерацию вряд ли пройдут. Дело в том, что ученик Лин Сю — действующий алхимик. А значит, хочешь попасть на аукцион — сдай экзамен. Не хочешь сдавать экзамен — тогда будь добра, продавай свои поделки за бесценок. Справедливости ради, не совсем за бесценок, но такой суммы, как на аукционе, я точно не получу.

Сильнее всего я загорелась, когда на торги выставили пяльцы. Я сглотнула, и руки затряслись от нетерпения. Такая реакция мне была несвойственна, даже если учитывать, что пяльцы действительно были чудо как хороши. Аукционист обозначил пяльцы как сандаловое дерево, инкрустированное кораллом и перламутром. В этот момент я поняла, что стартовая цена низкой не будет. Масштабирующаяся потенциальная стоимость в моих глазах качнулась ещё вверх. А потом озвучили стартовую цену, и она оказалась вроде как подъёмной для меня. Так что я смело сделала ставку… А потом всё было как в тумане.

Нет, пяльцы я в итоге получила, правда, Бай Шаню пришлось мне ещё немного одолжить, от чего я испытывала страшное чувство вины и чувствовала себя побитым жизнью щенком. Я ж с ним не расплачусь.

— Ничего, это всего лишь деньги, — Бай Шань слегка усмехнулся. — Будем считать, что это тебе урок, так сказать, для расширения кругозора. К тому же один мой приятель пригласил меня на ужин. И так получилось, что он примерно представляет, как сдавать экзамен на алхимика. Как ты понимаешь, сам я в нём никогда не участвовал и знаю лишь понаслышке.

Я кивнула и сделала заметку подарить Бай Шаню ещё одну ленточку, возможно, даже нефритовую корону, когда на неё заработаю, потому что его помощь сейчас была бесценна. Бай Шань проводил меня в книжный магазин, где я смогла выбрать ещё пару книг. Когда я просматривала «Основы культивации», Бай Шань только качал головой.

— Ты же понимаешь, что всё, что здесь написано, не совсем соответствует действительности?

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что даже такие книги, как правило, оставляют в сектах. Они предназначены для внешних и внутренних учеников. Всё, что доступно для обычных людей, как правило, написано шарлатанами только для того, чтобы озолотиться на мечте встать на путь истинного.

— Ну и как мне тогда культивировать? — вздохнула я.

— Выучить первые формы, больше медитировать, постепенно накапливать ци. А потом вступить в секту и получать помощь от наставника.

Звучало до ужаса логично и скучно, как это и бывает в реальности, а вот вариант «принял пилюлю — прорвался, принял ещё одну — прорвался снова», кажется, не работает. Обидненько. Кстати!

— Напомни мне, как называется секта?

— Ну… либо я тебе сам ещё пару приёмов покажу, — перевёл разговор Бай Шань.

Это уже становилось не смешно. Разговоры о названии секты напоминали мне вечную попытку назвать осла, который всё так и оставался безымянным.

Знакомый Бай Шаня оказался мужчиной лет сорока, по крайней мере, мне так показалось. С холодными, я бы даже сказала, арктическими глазами, что удивительно — прозрачно-синими. Мне показалось на какой-то момент, что он слепой. Как продемонстрировала практика, видел он вполне хорошо. А такой необычный цвет глаз, как позже объяснил Бай Шань, ему придавали последствия использования своего редкого духовного корня — ледяного

Оглядев меня с ног до головы, мужчина усмехнулся и представился:

— Так как Бай Шань весьма далёк от этикета, я надеюсь, эта госпожа позволит мне несколько отойти от общих канонов и представиться первым. Этот скромный — Тао Юань. Внутренний ученик мастера Хо Цин из секты Линь Цюань Пай.

Я попыталась вспомнить всё, что знала о подходящем этикете, приложила кулак к раскрытой ладони и церемонно поклонилась:

— Эта недостойная Лу Шиань. Я не являюсь ученицей какой-либо секты, а также не имею учителя. Мои знания крайне поверхностны и скромны. Надеюсь на ваше благоволение.

И ведь ни в чём же не соврала. Горжусь собой.

Мужчина одобрительно хмыкнул.

Бай Шань зевнул:

— Если вы закончили представляться, давайте сядем и поедим. Разговаривать на голодный желудок — плохая примета.

— У тебя всё было плохая примета, что не касается еды, — отмахнулся мастер Тао. Впрочем, просьбу Бай Шаня он удовлетворил.

Через некоторое время официант принёс заказанную еду. Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что заказывают все общие блюда, а потом просто берут из них для себя. С другой стороны, один человек заказал себе одно-два блюда, другой — ещё одно-два, и вот уже стол полон. А так же есть возможность попробовать чужую еду без каких-либо угрызений совести. Что ж, меня это устраивало.

Первое время я молчала, прислушиваясь к разговору Бай Шаня и Тао Юаня. Они действительно были давними знакомыми, и в разговоре то и дело всплывали незнакомые мне имена, забавные ситуации, которые были значимы для них двоих. Но в какой-то момент мастер Тао заметил:

— О, госпоже Лу Шиань я слышал не только от Бай Шаня, можно сказать, вы в некоторой степени оказались способны одной песней поразить всех.

Я не поперхнулась, но с недоумением посмотрела на него, а потом, наконец, сработавший внутренний переводчик соотнёс сложную идиому с привычной мне «тёмная лошадка». С одной стороны, приятно, с другой — кажется, у меня проблемы.