Чтение онлайн

Дворецкий явно остался при своем мнении, но бутылку все же открыл, и комната наполнилась веселящим ароматом. Мэр повернулся ко мне, поблескивая глазами:

– Узнаешь? Счастливый букет давних времен.

Аромат манил меня, как ребенка – пряники с сиропом. Пораженный, опьяненный, широко раскрыв глаза, я спросил:

– Неужели это оно?

– Вино со склонов Сены, летние виноградники прежней империи, – ответил магистр Скацз. – Вещь редкая, потому что холмы теперь начисто покрыты терном. Где-то еще найдется штук двадцать, быть может, из которых у Веселого мэра сейчас остается одна.

– Не надо меня так называть.

Скацз поклонился:

– Сегодня это имя подходит вам, ваше превосходительство.

– Раз в жизни, – улыбнулся мэр.

Дворецкий разлил вино в хрустальные пузыри.

– Смородина, корица и радость. – Магистр Скацз испытующе смотрел на меня. – Вы прикоснетесь сейчас к одному из утонченнейших удовольствий Империи. Его подавали на празднике весеннего сева, на сборе урожая и на церемониях совершеннолетия. У самых богатых купцов были фонтаны этого вина в летающих дворцах – если вы можете себе подобное вообразить. Это была настоящая магия, без нее не обходилось. Гений виноделия, сочетавшийся с искусством магистра.

Он поймал взгляд зачарованно смотрящей Джайалы – глаза девочки блестели, оживленные ароматом вина.

– Иди сюда, детка. Попробуй нашу утерянную историю. – Он плеснул в бокал. – Не слишком много. Такой малышке можно только пригубить, но я обещаю: ты этого никогда не забудешь.

Мэр поднял бокал, рубиново-черный в закатном солнце.

– Что же, господа, тост. За наше вновь обретенное будущее!

Мы выпили, и кровь старой империи побежала у нас по жилам, кружа головы. Мы снова осмотрели мой прибор, магистр и мэр восхищались искусной работой, моим способом соединения стекла с медью, металлургией, породившей камеру сгорания, не лопающуюся от мощи освобожденного пламени. Мы обсуждали трудности строительства новых балантхастов и прикидывали, сколько миль окружающей местности могли бы очистить.

– Это огромные хлопоты – соорудить такое, – заметил Скацз.

– О да, – ответил я восторженно, поглаживая вентиляционные трубки, идущие вдоль внешней поверхности и собирающие газы от горящей мелии.

– И сколько штук вы могли бы сделать?

– Для начала? – Я пожал плечами. – Наверное, месяц понадобится на новый. – На лицах мэра и Скацза отразилась тревога, и я поспешно добавил: – Но я могу обучить металлургов и стеклодувов. Мне не обязательно всю работу делать самому, если другие будут следовать моим указаниям. При большой мастерской можно сделать много.

– Можем обучить ремесленников, которые изготавливают аркебузы, – сказал Скацз. – Сейчас бессмысленность их работы очевидна. Оружие, что стреляет один раз, слишком неудобно в обращении. Существенно уступает в силе приличному арбалету, а действует медленнее. А вот это…

Мэр задумчиво кивал головой:

– Вы правы. Это стоит любых усилий. Те дурацкие орудия даже сравниться с ним не могут.

Скацз еще раз пригубил вино, погладил рукой балантхаст медленным ласкающим движением.

– Возможности поразительны. – Он посмотрел на меня испытующим взглядом. – Я бы взял его на время, чтобы провести пару опытов. Посмотреть, что он делает.

– Магистр…

Скацз потрепал меня по плечу:

– Не беспокойтесь, мы будем очень бережно с ним обращаться. Но исследовать его я должен. Убедиться, что он действительно не использует магии, которая вернется к нам сторицей. – Взгляд его стал многозначительным. – Слишком много предложенных способов борьбы с терновником так или иначе неявно использовали магию. Скажем, сильный огонь, сжигающий заросли, но когда они сгорали, оказывалось, что магия, затраченная на его разведение, возвращала вдвое больше терновника, чем сжег огонь.

– Но в балантхасте магия не используется! – возразил я.

Скацз посмотрел на меня:

– Разве ты магистр, чтобы знать наверняка? Человек может не подозревать, что пользуется началами магии, просто из-за своего невежества. Ты же сам признал, что в этом устройстве действует нечто уникальное. – Он взялся за балантхаст. – Это ненадолго, алхимик. Лишь для того, чтобы удостовериться.

Мэр внимательно посмотрел на меня.

– Не тревожься, алхимик. Мы не присвоим причитающуюся тебе награду. Но мы слишком многим рискуем. Если положим тяжесть своей власти на чашу весов, склоняющуюся к гибельному пути Таказа, а не к спасительной дороге Мары… сам понимаешь.

Я едва не вывихнул себе мозг, пытаясь найти причину для отказа, но голос изменил мне, а Джайала в этот момент вновь закашлялась. Я обернулся к ней в тревоге. Звук был – как от режущего ножа.

Скацз начал складывать устройство.

– Давай, – сказал он. – Займись дочкиным здоровьем. Сам видишь, что она устала. А мы пришлем за тобой, и очень скоро.

Джайала закашлялась сильнее.

– Бедное создание, – тихо сказал мэр. – Кажется, у нее чахотка.

– Нет-нет, – поспешно возразил я. – Это что-то другое. Простуда такая – начинает кашлять, и ей трудно остановиться.

Скацз вынул балантхаст у меня из рук.

– Ну, вот и займись ею, – сказал он. – Вези малышку домой и согрей. Мы скоро за тобой пошлем.

Джайала кашляла всю дорогу до дома. Глубокие мучительные припадки складывали ее пополам. Когда мы подошли к двери, она продолжала кашлять.

Пайла обратила ко мне гневный вопрошающий взгляд:

– Бедная девочка совсем измоталась! Где вас носило?

Я покачал головой:

– Устройство им понравилось, и они захотели поговорить. А потом выпить за успех. И еще поговорить.

– И вы не могли забрать бедную девочку домой?

– А как? – спросил я. – «Благодарю вас, господин мэр и господин магистр, но мне пора, а эти утраченные вина Джандпары меня, спасибо, не интересуют. Назовите цену, и я продам вам планы балантхаста, всего наилучшего?»

Джайала закашлялась еще сильнее. Пайла бросила на меня мрачный взгляд и повела девочку прочь.

– Пойдем в лабораторию, детка, я уже развела там огонь.

Я смотрел им вслед, беспомощный и раздосадованный. Предполагаемый триумф обернулся чем-то непонятным. Мне не понравилось, как себя вел под конец Скацз. Все его слова были абсолютно разумны, и все же его поведение чем-то меня тревожило. И речи мэра. Все слова правильные, придраться не к чему. Но тревога не оставляла меня.