Чтение онлайн

Но исцеление уже началось. Я чувствовал на пальцах кровь, но она уже остановилась. Запустив руку под тунику, я нащупал гладкий тонкий шрам, образовавшийся на месте глубокой раны, и хриплым дрожащим голосом произнес:

– Черт бы тебя побрал, Акан.

Он подошел ко мне и уперся своим лбом в мой. Его плечо почернело от крови, но источник гигантского выброса животворной жидкости уже скрылся под розовой кожей.

– Прости, что причинил тебе боль, – прошептал он. – Прости.

И я почувствовал, как он и Нефар – эти двое, которых я люблю, прикоснулись к моему сознанию тихой лаской, отчего душа затрепетала и по венам потек душистый теплый мед. Я ощущал их, пробовал на вкус, вдыхал. На один краткий упоительный миг они заполнили все клеточки моего тела. Потом мы оторвались друг от друга, как после слишком краткого поцелуя.

Несколько мгновений все трое молчали, пребывая вместе, но все же по отдельности стараясь поддержать друг друга в осознании собственной исключительности. Потом Нефар тихо сказала:

– Знаешь, а он ведь прав. Если мы не воспользуемся нашим даром для изменения мира, в котором живем, тогда для чего мы здесь? И если не мы, то кто?

Я понимал, что она права, но все-таки испытывал суеверный ужас. Я вспомнил ту ночь в пустыне, когда мы шли с Мастером Дарием, и слова, которые он нам тогда говорил… Я не помнил его замечаний, даже, пожалуй, их общий смысл остался в том далеком прошлом, но лицо Мастера никогда не изгладится из моей памяти. Я сказал:

– Мы дали клятву не использовать наше знание или магию для изменения предназначения народов или цивилизаций.

На лице Нефар промелькнула неприязнь. Я знал, что она скажет, еще до того, как она открыла рот.

– А кому мы дали эту клятву? Людям, бросающим связанных юношей с повязкой на глазах в огненную яму и приобретающим собственную магию ценой человеческих жертвоприношений!

Я не знал, что ей сказать в ответ, да и не стремился к этому. Нормы морали и представления об ответственности, которыми пичкали нас в обители, не могли теперь считаться правильными. Теперь мы остались одни, и потому нам приходилось устанавливать собственные правила.

Я стал вглядываться в лицо Акана, хотя и по сей день не знаю, что именно хотел в нем увидеть.

– То, что ты предлагаешь, не пустяк. – Едва сказав это, я почувствовал, как внутри меня раскручивается пружина возбуждения. – Для исполнения хотя бы половины твоих замыслов потребуется больше магии, чем то, что нам известно.

Нефар медленно проговорила:

– Надеюсь, ты ошибаешься. Может, пригодится одно или два заклинания, если их правильно выбрать. Если мы станем контролировать ресурсы Египта, управлять всем остальным будет несложно.

Я возразил:

– Только фараону подвластны ресурсы страны.

Едва сказав это, я почувствовал, как во мне открывается канал понимания, что произвело на меня впечатление чуда. Я взглянул на Нефар – она улыбалась.

«Наше время придет». Ее мысли звучали у меня в ушах.

Акан наблюдал за нами, и если бы я смог поднять на него взгляд, то увидел бы в его глазах что-то тревожное. Потом он заговорил – осторожно, неуверенно:

– Потребуется кровавое жертвоприношение. Придется поглотить плоть фараона и принять его форму.

Кровавое жертвоприношение. В моих ушах зазвучали крики умирающих невинных людей, но они исчезли, едва я взглянул на Нефар. Отжившее должно умереть, чтобы уступить дорогу новому, – разве я не знал этого прежде, разве каждый человек не рождается с этим знанием?

Я кивнул, соглашаясь:

– Я не боюсь.

Ради восторга и гордости, промелькнувших в тот момент в глазах Нефар, я готов был уничтожить целые армии.

Наступило гнетущее молчание. Отдаленный шум веселья затихал и постепенно стал почти неразличимым. Остались лишь звуки нашего дыхания, биения сердец, шелест мыслей.

Потом Нефар очень тихо обронила:

– Стать другим человеческим существом. Запретная магия.

Эти слова, страшные в своей неопределенности, на миг повисли в воздухе. Потом она посмотрела на Акана.

– Мы можем это сделать?

В его глазах промелькнули оттенки разных чувств. Он уже отдалился от нас, составляя планы, исследуя, делая открытия.

– Раздобыть бы книги… многое я мог бы уточнить… но неплохо помню прочитанное…

Он вздохнул, потряс головой и ответил:

– Да, думаю, можем.

Когда слова сорвались с наших уст, отступление стало невозможным – теперь я это понимаю. Действие, признанное осуществимым, требует фактического выполнения – так, по крайней мере, кажется, когда ты молод, веришь в идею и обладаешь неуемным воображением. И лишней энергией. Дискуссии, протекавшие в последующие дни, были горячими и напряженными, но касались лишь деталей нашего плана, а не того, стоит ли вообще пытаться его исполнять.

В Египте появится новый фараон – такой, чья власть над силами Вселенной будет реальной, а не воображаемой. Великодушный, мудрый и одаренный провидец. И ему поможет супруга. «Наше время придет». Я видел обещание в глазах Нефар. Я чувствовал, как оно поет в моем сердце.

Наше время пришло.

В течение последующих месяцев мы днем и ночью занимались разработкой детальных схем работы правительства, которое мы желали создать, усовершенствований, которые мы планировали осуществить, чудес науки и технологии (хотя в те дни это чаще называлось магией), которые мы хотели предложить цивилизации. После долгих дебатов мы решили, что проще всего начать с нуля: построить новую царскую резиденцию на некотором расстоянии от Фив и переместить туда двор, предоставив коррумпированному и бесполезному духовенству умереть естественной смертью. Ах, какую утопию мы выдумали!

Улицы предполагалось вымостить плитками для уменьшения пыли и подметать их четыре раза в день. По ночам рабочие станут омывать их водой из ближайшего пруда, а к утру, высохнув, они будут сверкать чистотой. На каждом перекрестке заиграют фонтаны, украшенные прихотливой скульптурой. Каждый дом станет дворцом, и даже малоимущие классы получат жилье в обустроенных многоквартирных домах под крытыми шифером крышами, с плиточными полами и толстыми стенами, с вращающимися вентиляторами из кедра, дающими прохладу летом, с отапливаемыми большими каминами зимой.