Чтение онлайн

– Следующий раб будет полезен в хозяйстве.
– сказал толстяк, и на помост вывели детину поперек себя шире. Я таких качков даже по телевизору не видела, такой огромный у него был размах плеч. Но на сколько он был здоров, на столько же, видимо, был туп. Раб покорно вышел вперед и стал с интересом слушать слова продавца, в некоторых местах кивая, как бы подтверждая его высказывания. Ну либо ему просто нравилось быть рабом. И на нем так же был ошейник с камнем. Местная мода? Хм...
– Он покорен, достаточно умен, что бы понимать приказы, и невероятно силен. Стартовая цена двадцать золотых.

За этого мужчину торговались долго. Минут пять я с удивлением слушала выкрики из толпы, постепенно понимая, что я самый бедный человек на этом аукционе. И наверное я бы просто развернулась и ушла, если бы не заинтересовалась словами толстяка.

– И последний на сегодня раб. Его цена всего одна золотая монета, но...
– скривившись, будто от зубной боли, продавец с неприязнью следил за тем, как на помост выводят этого раба.

Четверо охранников удерживали его за веревки. Было ощущение, что они набрасывали на него лассо, и теперь каждый крепко держал конец своей веревки, стараясь не приближаться к мужчине и не дать ему вырваться. А он вырывался. Молча, страшно, с силой, которую я ни за что бы не разглядела в его теле без такой яркой демонстрации. Больше всего он напоминал ятаган. Тонкое лезвие, несущее смерть. Черные волосы были собраны в растрепанный длинный хвост; из-под упавших на лицо прядей яростно сверкали карие глаза; на поджаром теле болтались остатки одежды, теперь больше похожей на тряпки, которой даже полы мыть стремно.

– Сломать его мы не смогли, но может кому-то он пригодится для опытов?
– кисло спросил толстяк, утирая пот жирной ладошкой. Он явно не верил в то, что кто-то купит этого зверя.

– Беру!
– подняла я руку, охреневая от самой себя. Настя, ну вот на фига? Если из вас двоих кто-то у будет на ком-то ставить опыты, то это явно будешь не ты.

По правде говоря, я уже была готова спрятаться за толпой и гуськом отправиться на выход, но народу так интересно было посмотреть на самоубийцу, что обернулись все. Вот вообще все. А ближайшие люди вообще отошли в сторонку. Думаю, чтоб не заразиться идиотизмом. Посмотрел на меня и он. Яростный взгляд полоснул по мне чистой ненавистью так, что я даже зажмурилась на минутку, забыв, что я уже взрослая девочка, и не стоит начинать бояться раньше времени. Мы ведь все цивилизованные люди, да? Неужели не придем к просто компромиссу?

– Девушка, вы уверены?
– подозрительно прищурился толстяк, с сомнением рассматривая меня. На зверя я больше не смотрела, позорно избегая ненависти в его взгляде, так что сжав кулачки и нахмурив брови, обреченно кивнула.
– Он вряд ли будет исполнять приказы.
– на всякий случай предупредил меня продавец. Вдруг я совсем идиотка и не понимаю очевидного?

– Это не потребуется.
– храбро ответила я тоненьким голоском, пустив позорного петуха в голосе.
– Я химик. Мне для опытов.

О, я еще и мастер красноречия. А ведь в голове все это звучало очень красиво. Я даже подумывала толкнуть речь на тему аморальности торговли людьми, а в итоге стала оправдываться. Но оправдалась я как-то странно, потому что толпа от меня отошла еще дальше, и теперь смотрели на меня не с интересом, а с опаской. Молодец, Настюша. Показала супостатам, кто самый опасный паук в банке. Будешь в глазах половины города живодером, испытывающим химию на живых людях. Этакая милая заикающаяся девочка-маньяк. А на зверя я все еще не смотрела. И без того колени дрожат, не люблю публичность.

– Что ж, в таком случае, как я уже сказал, с вас она золотая монета. Пройдемте со мной, заберете свой товар.
– глядя, как на собаку бешеную, сказал лысый, и поманил меня за собой рукой, семеня в сторону лестницы, от куда выводили рабов. Семенить-то семенил, но вот спиной не поворачивался, искренне опасаясь от меня удара в спину. Думает, что я и его на опыты заберу? Может быть, когда буду изобретать средство для похудения и оволосенения я так и поступлю, но явно не сейчас.

Продавец отвел меня в какой-то барак, где другие покупатели поближе осматривали своих новых рабов и уводили их за собой. Там же были и люди из охраны, которые продолжали удерживать черноволосого, но тот уже не вырывался. В глаза ему я все так же не смотрела.

– Возьмите.
– тихо сказала я, протягивая толстяку его монету.

Он ее взял, но уходить не торопился. Видимо, ждал, когда начнется представление со мной в главной роли. Всем было интересно, как я заставлю зверя идти за мной. Как-как... А не знаю! Я потопталась с минутку на месте, рассматривая землю под ногами. Почесала затылок, шмыгнула носом, посмотрела наверх, послюнявила палец, проверила направление ветра, скривилась и собралась с чистой душой расплакаться. Приплыли...

– Пошли.
– хмуро скомандовал раб, выдергивая веревки из рук удивленных охранников, и цепляя меня за рукав.

Я в шоке округлила глаза и открыла рот, напрочь забыв про планы поплакать, и только и успевала, что переставлять ноги, что бы успеть за зверем. Нас никто не остановил, никто не попытался спасти химика-маньяка, которого утаскивал бешеный раб в неизвестном направлении. Только с дороги отскакивали, что бы не попасться нам под ноги. А вдруг он меня убивать повел? Кошмар! Меня убьют и даже имя не спросят!

– Меня Настя зовут.
– брякнула я, и тут же прикусила язык. Высоцкая, ты точно идиотка. Думаешь, ему есть дело до того, как будут звать его жертву? Но видимо где-то вселенная дала сбой, потому что зверь обернулся, и представился в ответ.

– Харон.

– Какой ужас!
– икнула я, вспоминая греческую мифологию и даже не пытаясь выдернуть рукав из рук своей покупки. Во сходила Настюха в супермаркет!

– Не понял.
– встав, как вкопанный, медленно обернулся мужчина. В его взгляде больше не было ненависти, от чего мне заметно полегчало. Но было удивление, граничащее с тяжкими телесными, если я немедленно не объяснюсь. А как тут объясниться, если в аргументах только мифы моего мира?

– Ну имя...
– промямлила я, уже жалея, что подалась порыву и привлекла к себе внимание, после чего вообще страх потеряла, махнув на кареглазого рукой.
– Проехали. Ты куда-то конкретно так бодро шагал, или просто отсюда подальше?

– Есть возражения?
– спросил он. Ну, мне кажется, что это был вопрос. По его интонации вообще понять что-то было трудно. Еще минуту назад он был готов зубами вырывать свое право на свободу из глоток обидчиков, а теперь будто отмораживался. Безразличный взгляд, безэмоциональная интонация, и только кулак сильнее сжимался, когда я попыталась вернуть себе рукавчик.