Чтение онлайн

Лэндри оставался до тех пор, пока Житан не приступила к вскрытию черепа, чтобы исследовать внутренние травмы и трещины. Через это ему не было нужды проходить, так же как и через вскрытие грудной клетки. Лэндри не нужно смотреть, как грудину Ирины Марковой разделят на две части и раскроют, словно морскую раковину. Поочередно достанут все внутренние органы и взвесят их.

Он уже это видел и не раз. У всех людей есть печень, кишечник, мозг. Все органы будут изучены и взвешены, записи сделаны, потому что таков порядок. Однако не внутренняя инфекция или болезнь убила Ирину.

Другая зараза погубила ее. Какой бы ни была эта злокачественная опухоль, она селилась в сознании убийц.

С этой мыслью Лэндри пересек стоянку и направился в отдел по расследованию краж и убийств, который располагался в офисе шерифа.

– Приехал переводчик, – сообщил Вайс.

Лэндри вошел в комнату для допросов, из которой Вайс только что выглянул. В конце стола стоял пожилой мужчина с непроницаемым выражением лица. Высокий, худой, одетый во все черное, он носил аккуратные седые усы и козлиную бородку, словно вылепленную на конце его подбородка. Левый глаз был пронзительно голубым, а поврежденный правый – молочно-белым. Священник не носил ни повязки, ни очков, чтобы скрыть его. Он выставлял его напоказ, как предмет гордости, некий уродливый почетный знак. Бровь над покалеченным глазом пересекал шрам.

Вайс представил Лэндри:

– Отец Чернов, это детектив Лэндри, который также работает над делом.

Лэндри не отреагировал на эту ремарку. Ему не нужно размахивать своим членом и класть его на стол перед святым отцом, только чтобы поставить Вайса на место.

Он протянул священнику руку, и тот ответил довольно крепким для своих семидесяти лет рукопожатием. Руки мужчины были узловатыми и скрюченными, как ветви старого дерева, искривленного непрекращающимися ветрами.

– Отец Чернов. Благодарю, что пришли так скоро. К сожалению, это пока все, чем мы располагаем в начале расследования данного убийства.

Пока они усаживались, священник смотрел на него свысока. На Лэндри нахлынули воспоминания. Он снова оказался в католической школе, где за некие греховные отступления от школьных правил большую часть времени провел на коленях, читая «Аве, Мария!» под зорким взглядом отца Арно.

– Девушка, что умерла, русская, – произнес священник с тяжелым акцентом, но его английская речь была довольно четкой.

– Да, сэр. Ирина Маркова. Она работала на конной ферме в окрестностях Веллингтона. Вы знаете других Марковых в этом районе? Если у нее есть родственники, мы бы хотели с ними связаться.

Старик проигнорировал вопрос.

– Этот, – он мотнул головой в сторону Вайса, – включал мне запись с автоответчика.

– Да, вы можете ее нам перевести?

Он снова проигнорировал вопрос, как будто план Лэндри по получению информации его совсем не интересовал.

– Эта девушка преступница?

– Насколько мне известно – нет. Почему вы спрашиваете? Что сказал мужчина на пленке?

– Его зовут Алексей, так? Этот сказал мне, – священник опять мотнул головой в сторону Вайса, даже не взглянув на него.

– Мы полагаем да. Почему вы спросили, была ли девушка преступницей?

– Будьте добры включить запись еще раз.

Вайс нажал кнопку на проигрывателе, из которого отрывистыми очередями начал вырываться русский голос.

– Он говорит: «Какого черта ты мне не позвонила? Стала слишком хорошей для меня теперь, когда вокруг тебя вьются эти американские слюнтяи? Не забудь кто ты на самом деле, Ирина. Не забудь, кому ты принадлежишь. У меня есть работа для тебя, и она будет хорошо оплачена, ты жадная девчонка».

– Вы узнали голос? – спросил Лэндри.

– Многие русские мужчины носят имя Алексей, – ответил священник.

– У вас есть соображения, кто из них может быть этим парнем?

Священник оглядел комнату, как будто один из этих мужчин мог скрываться в углу и подслушивать.

– Вы знакомы с русской мафией, детектив Лэндри?

– Наслышан о ней.

– Тогда мне нет нужды говорить вам, какие это безжалостные и жестокие люди. Они позор для нашей общины. Не все русские – преступники.

– Однако вы спросили меня, не была ли Ирина Маркова одной из них.

– Есть один мужчина, очень опасный. Его зовут Алексей Кулак. Злобный волк, а не человек. Возможно, это его голос.

– Вы знаете его? – спросил Вайс. – Вам известно, где мы можем его найти?

– Я знаю о нем. Он из тех людей, кто считает людей своей собственностью и делает с ними, что пожелает.

Горечь в голосе старика казалась чем-то личным.

– Это он поработал над вашим глазом? – спросил Лэндри.

Священник фыркнул:

– Нет. Это сделало КГБ, когда я был молодым. Они выжгли мне глаз, потому что я не хотел быть их свидетелем. Я видел, как мужчина украл две булки хлеба, чтобы накормить семью. Война только закончилась. Люди голодали.

В моей России мы боялись КГБ. Преступников тогда не существовало. Сейчас их там много, и нет КГБ. Не лучшее место.

– Вы знаете кого-то, кто мог бы помочь нам отыскать Алексея Кулака? – спросил Лэндри.

– Знаю одного, – ответил священник. – Но он не будет с вами говорить.

– Если он боится, мы можем поговорить по телефону, – предложил Вайс. – Все, что нам нужно на этом этапе – установить личность Алексея.

Священник поднялся со стула. Внушительная, прямая как палка, фигура в черной рясе и белом воротничке.

– Он не будет говорить с вами, – произнес он. – Потому что Алексей Кулак вырезал ему язык.

В своем воображении я всегда представляла, что буду готова к этому моменту, у меня будет превосходство в сложившихся обстоятельствах, и я точно буду знать, что сказать. Я рисовала себя сильной и контролирующей ситуацию, невосприимчивой к его присутствию и выглядящей на миллион чертовых долларов. И только Беннет Уокер будет захвачен врасплох, смущен и потрясен, не в силах говорить. Однако все произошло не так.