Чтение онлайн

С заполнившими его ноздри ароматами томатного соуса и итальянской колбасы, и с мыслями о новой тачке в голове, он уселся, чтобы перекусить.

Беннет Уокер в раздумьях колесил по округе, его голова шла кругом от вопросов: как ему поступить, что произошло, что должно произойти. Он представлял сценарии, где и когда все может пойти под откос. Нужно оставаться спокойным. Опыт подсказывал, что паниковать нельзя. Пока у него голова на плечах, всегда можно выиграть.

Он должен смотреть на происходящее как на выигрыш, а не выживание. Именно это много лет назад сказал ему Эдвард.

Легче сказать, чем сделать.

Со всех сторон давление. Пресса беснуется. Все внимание приковано к нему. И неважно, что он не единственный мужчина, которого в ту ночь видели с Ириной Марковой. Он был единственным мужчиной по фамилии Уокер, мужем женщины из семьи Уитакер, которого в прошлом привлекали к суду за изнасилование и нападение.

За несколько часов его голосовая почта переполнилась звонками близких, друзей, знакомых, которые злились на него или разочаровались в нем. И все они будут задавать ему один и тот же вопрос: как, черт возьми, это могло произойти?

У него нет ответа.

Если бы Ирина Маркова не бросила ему вызов. Если бы не оказалась такой шлюхой.

Если бы они не приняли так много экстази. Если бы он не напился…

Если бы Елена не нашла тело…

Он до сих пор не мог поверить, что это произошло. Из всех людей в мире… Никто не должен был оказаться на той дороге. Никто не должен был найти тело. Он не мог переварить тот факт, что этим человеком оказалась единственная женщина на свете, которая больше всех его ненавидела.

Не найди Елена тело, ничего бы не случилось, все бы продолжали жить своей жизнью. Он не сделал бы того, что сделал с этой тупой сукой Лизбет. Он не стал бы делать то, что собирался. Он не преступник. Ничего из этого никогда не должно было произойти.

– Подчищай хвосты, – говорил тогда Эдвард. – Ограничь и минимизируй последствия.

Все зависит от того, что на руках у детективов, что они обнаружат в доме. От этой мысли ему стало дурно. До этого никогда не должно было дойти. У них ничего на него нет. Как они получили ордер?

Придерживайся плана. Подчищай хвосты. Ограничь и минимизируй последствия.

Вот почему Эдвард отправился к дому. Вот почему Беннет – нет. Эдвард перетянул внимание на себя, поднимая шум из-за ордера на обыск.

Беннет остался, закончил ужин, выпил, поболтал со знакомыми, потом ушел. Поехал к Броуди в конюшню, где находился его собственный выводок пони, и сменил одежду для ужина на джинсы, футболку и старые ботинки «Бландстоун». У него есть работа.

Он свернул с трассы на Веллингтон к Форест-Хилл. Его мутило.

Воспоминания о событиях с субботы на воскресенье были разрозненными – ранним вечером картинка динамичная, яркая, искрящаяся; часы после клуба мрачные, темные.

Он мог вспомнить секс – его запах, вкус. Помнил жар, ярость.

Помнил свои руки на ее шее, непокорность в ее глазах.

Помнил чувство ужаса в животе, когда увидел ее плавающее в бассейне тело.

Должно быть, он ее убил. Она была мертва. Он не помнил.

Он свернул с Форест-хилл на стоянку и заметил машину.

Придерживайся плана. Подчищай хвосты. Ограничь и минимизируй последствия.

Я наблюдала за происходящим сквозь заросли, отделявшие собственность Беннета от соседского двора. Дом позади меня был темным и пустым. Люди входили и выходили из коттеджа Беннета, вносили и выносили какие-то вещи.

Моего отца дальше входной двери не пускали. Судя по языку его тела, он злился. Я могла легко представить, как ему удалось впрячься в это дело. Уокеры, Уитакеры, губернатор, мой отец. Все они имеют отношение к привилегиям.

Наблюдая за тем, как полицейские ходили туда-сюда, я представляла дружков Беннета и Ирину, субботней ночью идущих по тротуару и исчезающих внутри дома. И все мрачные варианты того, что разыгралось в этом здании, кружились в моей голове как клубы токсичного газа.

Не первый раз за свою жизнь я жалела, что меня усыновила не пара обычных бухгалтеров из среднего класса, я бы четыре года отучилась в государственном колледже, получила работу, нашла мужа, завела парочку детишек. Такие люди не знают то, что знаю я о темной стороне жизни. Я им завидовала.

Поскольку мне нужно было сосредоточиться на чем-то реальном, я направилась к задней части владений Беннета и вгляделась сквозь ветви, чтобы мельком увидеть двор. Внутренний свет дома лился из французских окон на патио и водную гладь бассейна. Вокруг были расставлены шезлонги.

Я подумала о фотографии Ирины и Лизбет, сидевших рядышком на одном из деревянных лежаков и выглядевших счастливыми и легкомысленными. Сидевших здесь, у этого бассейна, на этих шезлонгах.

Вспомнила задний план снимка и полоски на подушках.

Той ночью Лизбет пыталась отговорить Ирину идти сюда. Они спорили. «Я умоляла ее не ходить», – твердила Лизбет.

«… он сказал мне, что Ирина умерла… что она была мертва, когда он нашел ее в своем бассейне…» – говорил Барбаро.

Я задумалась, почему он изменил показания. В самом деле, почему? Я слишком цинична, чтобы поверить, будто у Барбаро внезапно проснулась совесть. Однако если все это лишь для того, чтобы отвести от себя стрелки, если он решил повесить убийство на Беннета и выгородить себя, зачем рассказывать деталь, которую не можешь контролировать?