Чтение онлайн

– Я это слышала, – поморщилась Алиса. – Множество исследователей говорили – убийцей мог быть член британской королевской семьи – Альберт Виктор, герцог Кларенский. А три года назад вышла книга «Дядя Джек», где виновным назвали баронета Джона Уильямса, близкого друга королевы Виктории, курировавшего беременность ее дочери. Есть мнение, что он убивал девушек ради врачебных исследований. По-моему, все это попса.

Сэр Гудмэн отрицательно покачал головой. Встав, он подошел к Алисе, держа в руке заботливо прихваченный с музейного стола пинцет.

– Вы знаете, миледи, – заметил британец, склоняясь над письмом. – Тысячи исследователей, подобно стаду слонов, уже вытоптали весь пол в королевских архивах, пытаясь сравнить почерк Потрошителя с письмами герцога Кларенского и баронета Уильямса. Но сенсации не произошло – они никоим образом не совпали. Кстати, рекомендую вам обратить внимание вот на это письмецо, – Гудмэн ловко подцепил пинцетом еще один пожелтевший листок. – Третья, последняя весточка от Джека под названием «Из ада».

вчитывалась Алиса в знакомые с Оксфорда строки, написанные на этот раз кривыми и неровными буквами:

Письмо не содержало подписи truly yours, Jack the Ripper, зато в самом низу кровавым росчерком была накорябана издевательская фраза:

– Я тоже поддерживаю точку зрения – Потрошитель запутывал следствие специально, – жеманно произнесла Алиса, подавляя зевок. – В этом письме число ошибок превосходит все мыслимые пределы, хотя прошлое таких огрехов не содержало. Он притворяется полуграмотным, он хочет, чтобы в это поверили, и для этого старается изменить почерк, сделав его грубым, «неотесанным». Это удивительно – в посланиях до сих пор сохранился красный цвет чернил, которыми писал убийца… их что, реставрировали?

– Нет, миледи, – качнул головой Гудмэн. – Письма написаны изобретенной самим Потрошителем адской смесью – кровью жертв, смешанной с имбирным пивом. Как признавался Джек в первом письме, жидкость «сильно загустела и стала похожа на клей». Трудно в это поверить, но цвет действительно остался неизменным даже спустя сотню лет.

Сэр Гудмэн в легком волнении прошелся от одного шкафа к другому. – Определенно в вашем приезде в Лондон есть промысел Божий, – продолжил он. – Я давно хотел отдать эти письма на одну интересную экспертизу, но лень было писать такое количество бумаг. Как вам известно, половина почки со следами зубов, из которой мы получили частицы его ДНК, принадлежала убитой проститутке Катрин Эддоуз. Теперь мы хотим понять, из крови каких именно девушек он приготовил свои замечательные чернила. Да и саму ДНК не мешало бы проверить еще раз, используя новые технические возможности. Конечно, дело давным-давно закрыто, по сути, это пустая трата денег. Но наше начальство иногда с удовольствием финансирует такие исследования.

Почти не слыша его слов, Алиса, не забывая кивать в такт, погрузилась в чтение второго письма, отправленного убийцей 1 октября 1888 года. Оно было начертано на дешевой открытке – на глянцевой поверхности размазались три кровяных развода, сливаясь в жуткий иероглиф: даже удивительно, что оно дошло в Скотланд-Ярд в таком страшном виде. Джек Потрошитель сообщал – скоро все услышат о его «двойном сюрпризе»: утром 30 сентября он убил сразу двух женщин – уже упомянутую Эддоуз, вырезав из ее тела почку, а также Элизабет Страйд. «У меня не было времени, чтобы отрезать и послать вам их уши», – сожалел Джек. Письмо, впрочем, являлось копией – оригинал из архивов кто-то похитил. Это же в свое время произошло и с самым первым письмом – Dear Boss. Долгие годы оно считалось утерянным, пока 20 лет назад очередной чокнутый имитатор Потрошителя в Амстердаме не прислал это письмо в полицию. Отправителем оказался богатый врач, страдавший раздвоением личности и считавший, что в его тело вселилась душа Джека. Украденное письмо он купил на подпольном аукционе, чтобы соответствовать своему образу. Доктор признался в убийстве шести женщин. Его упекли в лечебницу на всю жизнь, а послание Потрошителя вернули в Скотланд-Ярд, где оно и пребывает до сих пор.

Отложив письмо, Алиса брякнула пинцет на стол. Едва она прикоснулась пальцами к вискам, как почти сразу перед ней возник пластиковый стакан с прозрачной шипящей жидкостью – внутри весело скакали пузырьки.

– Аспирин, – вежливо пояснил Гудмэн. – Я вижу, у миледи болит голова.

«Культурный народ, – с уважением подумала Алиса. – Ноу-хау, все дела. У нас-то уставшей и засыпающей женщине только клофелина охотно подсыпят, чтобы воспользоваться ее беспомощным состоянием, а тут – пожалте». Поблагодарив, она залпом выпила отвратное на вкус содержимое стакана. В голове частично прояснилось, хотя единственное, что привело бы сейчас ее в норму, – это восемь часов нормального сна. Алиса явственно представила себе мягкую кровать в отеле, на которую она упадет прямо в одежде и намертво вырубится, как медведь во время спячки.

– Сэр, – томно выдохнула она. – Как вы отнесетесь к следующему факту – ДНК Потрошителя и охотника за женщинами в Москве совпали? Наше начальство уверено – частицы были похищены из музея Скотланд-Ярда.

Гудмэн засопел, но ничем другим не выказал своего раздражения.

– Миледи, я понимаю, в вашей стране так принято – переспрашивать очевидные вещи по десять раз, – мягко произнес он. – Но, к сожалению, я вынужден повторить: последние десять лет письма и половина почки леди Эддоуз находились в закрытом доступе: на них можно было смотреть, но нельзя прикасаться. Частному исследователю для получения допуска к этим экспонатам надо заверить такое количество бумаг – за один раз на пароходе не привезешь. Мы специально проверили по просьбе вашего департамента полиции, кто запрашивал просмотр письма и почки в последнее время. С середины девяностых годов, когда был произведен тест ДНК, – он вежливо улыбнулся, глядя в лицо Алисе, – не состоялось ни единого визита в музей личности в цилиндре с окровавленным ножом в руках.

– Да, но кому-то ведь удалось похитить пару открыток, написанных Джеком, верно? – резонно возразила Алиса. – Значит, такое в принципе возможно.

– Не соглашусь, – отразил удар Гудмэн. – Письма пропали еще в начале двадцатого века, когда свободно лежали в архивном досье. Скорее всего, их унес кто-то из нечестных констеблей – культ Потрошителя уже начинался, можно было заработать хорошие деньги. Полицейские, знаете ли, тоже люди. С тех пор уцелевшее письмо «Из ада» находилось под семью замками. Про почку я вообще не говорю. Зато свидетельские показания по делу Потрошителя и записи допросов жителей Уайтчепела находятся в свободном доступе, я скопировал их для вас на флэшку. Там есть показания людей, якобы видевших удаляющуюся фигуру в ночном мраке: священник Эндрю Райли, молоденькая владелица продуктовой лавки Элизабет Бэйтс, фонарщик Джереми Беллбоун, повивальная бабка Кимберли Стилл. Всем свидетелям виделся силуэт в развевающейся крылатке, с цилиндром на голове и тростью в руке – худой мужчина невысокого роста. Так тогда выглядела половина Лондона, поэтому немудрено, что Потрошителя не смогли поймать. На этой же флэшке фотоархив по всему делу. Снимки жертв, свидетелей, подозреваемых и женщин, пострадавших от аналогичных преступлений. Помимо смертей, осенью 1888 года произошло с десяток нападений: проституток кто-то внезапно хватал за шею сзади, но они начинали кричать, и атакующий исчезал. Кто знает, был это Джек или уличный грабитель?

Алиса ощутила, что сейчас ей понадобится целая батарея стаканов с аспирином. Она поняла, объяснять начальству в Москве будет нечего.

– Хорошо, – слабым голосом произнесла баронесса. – Но если образцы ДНК Потрошителя из музея Скотланд-Ярда никто не похищал, как вы тогда объясните то, что ее частицы немыслимым образом оказались в Москве?

Впервые за все время их краткого знакомства Гудмэн затруднился с ответом. Он наморщил лоб и уставился на покрытый тонким слоем пыли портрет королевы. Потом, как будто у него на спине нажали невидимую кнопку, британец повернулся к Алисе, улыбаясь ей стандартной улыбкой.