Алиса
Шрифт:
Женщина зашла за спину и помассировала руками плечи, выгибая их в обратную сторону. Затем она снова обхватила мою грудь, на этот раз обеими руками. Я увидела, как в зеркале отражается эта очень необычная для меня картина, как ее умелые пальцы перебирают мои твердые соски. Не убирая рук, она снова спросила:
– Ты себе нравишься?
– Да…
– Мне тоже. Только вот эта ерунда все портит! – Она внезапно схватила за волосики на моем лобке и резко дернула. Было больновато, но еще больше унизительно. Она продолжала обращаться со мной как с безвольной куклой, а я послушно терпела все издевательства над собой. Еще никому в жизни я так откровенно не демонстрировала себя, даже врачам. Хотя у них на приеме я тоже всегда стыдилась показывать свое обнаженное тело, несмотря на то, что понимала, что делаю это без всякого сексуального подтекста.
– Сейчас же ты исправишь это. Садись на диван! – Снова шлепнув меня по попе, НН вышла из комнаты. Вскоре она вернулась и застала меня сидящей голой попой на краешке дивана с плотно сжатыми ногами и руками на коленях. Рядом со мной женщина поставила стул, а на него сложила ножницы, бритву, пену для бритья и миску с теплой водой. – Раздвинь ноги!
Мне пришлось выполнить и это, открыто демонстрируя свою заросшую промежность. Я старалась опустить колени как можно ниже, чтобы НН не увидела самого сокровенного, но она сама заметила это.
– Хватит прикрываться! Сядь задницей поглубже на диван! Согни ноги! Разведи их! Сильнее! Еще! Сведи стопы! – Она буквально вкрикивала в меня эти приказы, продолжая морально подавлять и отключать мое привычное мироощущение. Поочередно выполняя ее требования, я все больше раскрывалась. Результатом стала следующая поза: я сидела на попе с согнутыми в коленях ногами, которые были максимально широко разведены в стороны, ступни были сведены, и моя заросшая промежность стала прекрасно видна моей мучительнице. Она пододвинула ко мне стул с принесенными принадлежностями и велела начинать.
– Простите, можно вопрос?
– Вот теперь ты правильно обратилась ко мне. Слушаю.
– Зачем все это?
– Видишь ли, ты умная девочка, но при этом совсем неопытная! У тебя огромный потенциал, гораздо больший, чем, к примеру, у меня. Но ты его не реализовываешь, даже не стремишься к этому. Ты тренируешь и оттачиваешь только умственные способности. Нужны более практические навыки, которые помогут тебе достичь заданных высот, завести достойную семью, да и просто получить удовольствие от жизни и своего тела. Я сейчас про умение подать себя, пользуясь возможностями своего тела. И речь не про проституцию и эскорт, а про то, умная женщина не значит некрасивая и наоборот. Женщина должная сочетать в себе максимально возможное количество качеств и никогда не останавливаться на достигнутом. Нужно постоянное самосовершенствование. Но что-то я разговорилась, стриги волосы!
НН действительно занесло куда-то в дебри ее сознания. Я не только не получила ответа на свой вопрос, но и придумала десяток новых. Поведение женщины и то, чем мы сейчас занимаемся все еще было мне непонятно.
– Но, почему Вы со мной так обращаетесь? – После этих слов репетиторше надоело разглагольствовать, и она залепила мне обидную пощечину.
– Дрянь, ты хочешь, чтобы я повторила еще раз!?
Перепугавшись, я схватила ножницы и, оттягивая длинные волосики, стала их подрезать. НН, в свою очередь, присела на стол, за которым я до этого занималась и заложив ногу на ногу стала внимательно контролировать весь процесс.
Убрав основную массу волос, я взяла пену и неумело стала размазывать ее по лобку и промежности. Затем взяла бритву и аккуратно, боясь порезаться, стала убирать оставшуюся растительность. Когда голая кожа на лобке стала будто светиться от своей чистоты, я спустилась ниже. Порезаться стало еще страшнее, поэтому мои движения замедлились еще больше.
– Быстрее! Такими темпами мне тебя еще час ждать!
– Но, мне же не видно, что там…
– Тогда садись на пол перед зеркалом, трусиха!
Я послушно встала, подошла к одному из зеркал и села прямо на пол в аналогичную позу. Попа быстро начала мерзнуть от холодного паркета, но дело пошло быстрее. Через несколько минут, я уже могла похвастаться наголо выбритой промежностью. Как оказалось, это мне и пришлось сделать.
– Ляг на стол на спину! – Я вздохнула и выполнила очередной унизительный приказ. Прерывать происходящее сейчас было уже совсем глупо. Стол оказался таким же холодным как пол, и все мое тело тут же покрылась мурашками.
НН сама развела мои ноги и залюбовалась результатом. Она нежно провела ноготками по лобку, затем провела по капюшону клитора, но вдруг резко схватила пальцами обеих рук за мои выступающие половые губы и оттянула их. Это оказалось не больно и даже немного приятно. Забегая вперед, скажу, вскоре я быстро полюбила различные манипуляции со своими губками, постоянно теребя их и оттягивая в разные стороны.
Сейчас же я лежала лопатками на столе, а под попу, для удобства и тепла я подложила ладони. Наигравшись с губками, моя искусительница запустила пальчик прямо во влагалище. Ее ноготь неприятно проскреб нежную плоть, но быстро вышел.
– Займусь этим местом позже. – Внезапно она отошла от меня. – А сейчас мы завершим наше сегодняшнее занятие десятью ударами по твоей заднице. В следующий раз ты должна будешь думать головой, перед тем как задавать мне неуместные вопросы! А если и задаешь, то делай это правильно! Переворачивайся! Вставай раком! На четвереньки, дура! Выстави попу!
Я встала в коленно-локтевую позу прямо на столе и прогнула спину стараясь выполнить приказы правильно. Тогда я еще окончательно не понимала, чем мне могут обернуться мои споры, но снова приняла правильное решение – не перечить этой женщине. Хотя я и понимала, что мне сейчас будет очень больно. Удар прутом обжег обе ягодицы сразу. От боли я зажмурила глаза, смешно замычала и перенесла вес с одного колена на другое.
– Умница, терпи! – Удары сыпались на попу с интервалом в десять секунд, видимо, чтобы я успела прочувствовать как боль от резкого соприкосновения толстого прута к нежной коже, так и усиливающийся болевой эффект после него. На восьмом ударе, когда прут попал дважды в одно и то же место, я не выдержала и произнесла короткое, но громкое:
– Ай!
– Вот за «Ай» тебе еще два удара! Терпи молча! – Как помню, меня это очень возмутило, но согласившись на экзекуцию, опять же, не в моих интересах было вступать в полемику к ее завершению.