Чтение онлайн

— Сервер?

— Жесткий диск. Пятьсот двенадцать эксабайт.

— Сколько?! — у меня отвисла челюсть.

— Пятьсот двенадцать, — спокойно пояснил он, — как раз хватает и для хранения поступающей информации, и для литературы и для всего остального.

— Блин, да что можно хранить на таком диске?! — не мог поверить я, — его же даже заполнить нормально не получится!

— О, ты недооцениваешь способности некоторых индивидов, — усмехнулся он, — наш библиотекарь, который по совместительству еще и младший научный сотрудник, умудрился заполнить его на две трети. Причем только половина из всего этого носила научный характер, остальное — его личные файлы. Когда Духобор узнал об этом, причем совершенно случайно, то сначала охренел. Потом снова охренел, и только после этого, немного придя в себя, вежливо попросил его удалить все лишнее, а то он за себя не ручается. Делать нечего, пришлось нашему Аркаше, со слезами на глазах чистить память на компе. Выбора-то нет, злой нач. лаб. за спиной стоит.

— Да уж, — ошарашено покрутил головой я, — прям рекорд.

— Угу, хоть Гиннеса зови.

Дальше наш путь снова пошел наверх. Вершина холма никак особо переделана не была, видно с этим не стали заморачиваться и просто оставили все как есть. Впрочем, любое вмешательство было бы только лишним. На пологих склонах, с периодически торчащими то тут, то там окошками, лежали люди, загорая на теплом, хм… декабрьском солнышке и о чем-то оживленно переговариваясь.

Мы поднимались все выше и выше, пока не достигли первой площадки, расположенной на самых нижних ветвях раскидистого дерева. Тут находился длинный склад с разными расходными материалами, ингредиентами и прочими вещами, необходимыми для обеспечения работы верхних лабораторий. Чтоб далеко ходить не надо было. На мой логичный вопрос, а выдержит ли такой вес дерево, Антон пояснил, что ничего особо тяжелого там нет, а расположение самое что ни на есть удобное. Сверху ходить недалеко, все ценное опять же под присмотром, склад хорошо просматривался снаружи, да и Духобор там живет, выполняя роль бдительного кладовщика, и попутно осматривая с верхотуры свои владения. Правда, внутри он мало похож на склад, нач. лаб. тоже, как и любой человек любил комфорт и удобства, поэтому оборудовано там все было по первому разряду, но все-таки жить на складе… Странновато, мягко говоря.

Дальше наверх вели уже узкие лесенки, поднимаясь на небольшие площадки перед домиками. Сами площадки соединялись такими же узкими подвесными мостиками, с веревочными перилами. Конечно, все это безумно красиво и здорово, но вот техника безопасности плачет горючими слезами. И это на режимном-то объекте! Ну да ладно, со своим уставом на чужую базу не ходят.

Многие площадки перед домами, были обставлены резными столиками, за которыми в глубоких стульях прятались подушки. Где-то наоборот гордо стояли кресла-качалки, или даже небольшие качели, а в одном месте раскинулась, вся увитая плющом, роскошная беседка. В таких домах жили сотрудники, и заходить к ним естественно мы не стали.

— А вот тут, — постучал Антон по двери, ведущий внутрь квадратного деревянного помещения, с железной дверью, — у нас находится верхняя часть климатической установки. Ну, та, что поддерживается одаренными. Остальное все внизу. Показать, к сожалению, я тебе ее не могу, техник куда-то вышел, но потом, если захочешь, мы обязательно сюда вернемся.

— Еще бы! — воскликнул я. Увидеть своими глазами оборудование, так рьяно обсуждаемое всеми желтыми газетами страны, было более чем интересно.

Где-то на середине пути к вершине, нас встретил настоящий зеленый туннель. Он на высоте пятиэтажного дома огибал полукругом все дерево, соединяя собой самые разные объекты. Сделан он тоже был на совесть. Никаких веревок или подвесных мостиков. Только прочный деревянный настил, с точно такой же крышей, подпираемой резными балками. И по традиции все это было покрыто зеленью. Крыша и балки полностью увиты плющом, причем настолько, что рассмотреть, что-либо снаружи был весьма проблематично. Пол же — засыпан мягкой землей, на которой росла очень густая и короткая трава. Настоящий газон, не требующий постоянного ухода и подстригания. По бокам этой широкой зеленой магистрали, стояли уже знакомые мне по холму скамейки.

— Тут находятся лаборатории, требующие надземного расположения, — пояснил мне спецназовец, когда мы вышли из этого перехода и оказались с другой стороны дерева, сплошь уставленную небольшими домиками, ютившимися на двух, а порой и трех ветках, каскадом поднимающихся до самой вершины. — Не спрашивай зачем, что-то связанное с физикой, я так и не понял, что мне хотел объяснить Андрей Васильевич. Он по ходу после этого разочаровался в моих умственных способностях. Правда, его даже коллеги-то с трудом понимают, особенно когда он выпьет… Так что это немного утешает. Да и умные выражения он любит.

— Посмотреть-то, что там можно? — спросил я.

— Нет, говорю же, сейчас ученые в подвале сидят, эксперимент проводят, поэтому многие помещения закрыты, но кое-что я покажу.

Поднявшись на пару этажей выше и перейдя мостик, мы оказались у длинного помещения сарайного типа. Из-за закрытой двери доносился дикий птичий гвалт. Открыв ее, мы попали в маленький предбанник, буквально на два квадратных метра. Тут стоял шкаф, набитый респираторами и фильтрами, и еще одна дверь, на этот раз пластиковая, плотно пригнанная к проему. За ней виднелось длиннющее помещение забитое самими разными птицами всех форм, цветов и размеров. Лично я узнал только попугаев, голубей, воробьев и сороку, остальные либо были вне поля зрения, либо быстро перемещались, не давая себя толком рассмотреть.

— Тут у нас орнитолог птиц исследует, — пояснил мой экскурсовод, — что-то важное хочет получить, но что конкретно пока не говорит. Мол, сглазить не хочет. А так тут еще и одаренных обучают.

— Чему? — стало интересно мне, — и на кой тут столько противогазов на входе?

— Респираторы нужны, потому, что там, — он кивнул на дверь, — распылено специальное вещество снижающее уровень агрессии. Для человека оно не совсем полезно, а вот для животных вреда, вроде, не представляет. Не для всех, конечно, но для большинства. По идее если напустить его в комнату, то там спокойно можно будет держать волка и зайца, и ничего страшного не случится.

— Для волка?

— Для зайца, — засмеялся он, — хищник просто не будет обращать на него внимания.

— Так у хищников и нет особой агрессии к жертве, — покачал головой я, — у них просто инстинкт срабатывает.

— Ну не так выразился, — досадливо поморщился Антон, надевая респиратор, — но суть-то ты понял? Остальное, если интересно, узнаешь у Иваныча, он и есть тот самый орнитолог. Давай, надевай фильтр и пошли.

Первое что бросилось в глаза, когда мы вошли, это то, что птицы не стали от нас шарахаться. Они спокойно занимались своими делами и совершенно не обращали на нас внимания — как будто, так и надо. Какая-то наглая разноцветная пичуга, названия которой я не знал, уселась мне на плечо и начала невозмутимо чистить себе перышки.

— Смотри, — тихонько шепнул мне друг, протягивая руку и устремляя взгляд в глубину вольера. Буквально спустя несколько секунд оттуда выпорхнул толстый белый голубь, и, усевшись ему на руку вопросительно склонил голову. Антон, довольный произведенным на меня впечатлением, достал другой рукой из кармана горсть зерен и протянул угощение, радостно воркующей птице.

— Дрессированый? — с интересом спросил я.

— Эх, ты, — покачал головой спецназовец, — вот выбери любую птицу, которая тебе нравится, и покажи мне ее.