Алмаз моей мечты
Шрифт:
– Зайду, хозяин, зайду, – уверил его Иванцов, раздраженно сплюнул себе под ноги и зашел в дом.
Глава 4
Через восемь часов после убийства
Утром Серафима продрала глаза с ощущением, что по ней всю ночь ездил асфальтоукладочный каток. Кровать была узкой и страшно неудобной, а кроме того, всю ночь ее мучили кошмары. Она встала, накинула халат и побрела в ванную.
Почистив зубы и приведя, насколько было возможно, себя в порядок, Серафима выпила стакан минералки, выкурила первую утреннюю сигарету перед открытым окном. От вчерашнего ливня не осталось и следа. Выглянуло солнце, наверное, первый раз за четыре дня. Лужи стремительно высыхали, а воздух был прозрачным и словно бы хрустальным. Отдыхающие веселыми вереницами тянулись в сторону моря.
Время близилось к завтраку; Серафима натянула шорты, майку, прихватила рюкзачок. Сейчас она сходит на набережную, поболтает с сонным Яриком, выпьет, по обыкновению, чашку кофе и подумает, что делать дальше.
Но этому плану не суждено было сбыться. Выйдя из номера, Серафима услышала странные звуки. Кто-то давился рыданиями, причитал, одновременно бубнили несколько голосов.
Она насторожилась. Звуки доносились с первого этажа. По коридору мимо нее пробежала горничная с совершенно белым лицом. Серафима не успела ничего спросить: та метнулась к лестнице и побежала вниз.
Нехорошие подозрения усилились, когда журналистка достигла первого этажа. В коридорчике, возле окна, в которое она влезла вчера ночью, стояли несколько человек в милицейской форме, а рядом с ними – растерянный и поникший сторож, которого дотошно о чем-то расспрашивали. Двери в холл были распахнуты, и там творилось форменное безумие. Администраторша рыдала в голос, сидя за конторкой, горничные сбились в стайку и растерянно моргали, а за одним из обеденных столов примостился паренек в милицейской форме и задумчиво писал что-то.
Серафима обозрела эту скульптурную группу и судорожно сглотнула. Молоденький румяный милиционер воззрился на нее с величайшим интересом, главным образом – на длинные ноги в шортах.
– Девушка, что такое?
– Ничего. Завтрак скоро, вот я и спустилась. А… что-то произошло?
– Давайте побеседуем, – предложил милиционер приветливо.
– Убили! – выкрикнула администраторша и снова залилась слезами. – Убили!
– Кого убили? – выдохнула Серафима испуганно и опустилась на стул.
– В нашей гостинице никогда, никогда раньше!..
Администраторша завывала так отчаянно, что Серафиме захотелось срочно помчаться за валокордином и накапать тетке сразу пятьдесят капель. Паренек разглядывал лицо Серафимы с искренним любопытством.
– Ей плохо? – спросила Серафима. – Может быть, вызвать врача?
– Уже вызвали, не волнуйтесь. Ну, давайте побеседуем.
– Давайте. А кого убили-то?
Как видно, отвечать на этот вопрос милиционеру не хотелось. Серафима взглянула на его погоны, вычислила звание – лейтенант – и послушно отвечала на вопросы, стараясь сохранять спокойствие. Нет, из номера никуда не выходила. Вечером выпила снотворное и легла спать. Сильно болела голова. Нет, ничего не слышала, только сейчас, когда вышла на завтрак. Нет, паспорта с собой сейчас нет, но, если нужно, могу принести из комнаты…
Кажется, ей удалось солгать с вполне невозмутимым лицом. Рассказывать лейтенантику о своей вчерашней вылазке Серафима не собиралась. Тем временем постояльцы начали подтягиваться к завтраку, замирали в дверях, завидев милицию и рыдающую администраторшу, и в холле очень скоро собралась небольшая нервозная толпа.
Лейтенантик, как видно, удовлетворенный Серафимиными ответами, направился к отдыхающим и принялся успокаивающе что-то бормотать.
«Кого же убили? – лихорадочно думала Серафима. – Явно кого-то из гостиницы. Постояльца? Сотрудника? Черт возьми, только бы не того голубоглазого красавчика, это было бы слишком несправедливо!»
И в ту же секунду она увидела красавчика среди отдыхающих, выглядел он весьма растерянным, что, впрочем, нисколько не сказалось на его привлекательности.
«И какое совпадение, – продолжала размышлять Серафима, успокоившись насчет предмета своих воздыханий, – вчера вечером я усиленно пыталась проникнуть в гостиницу незамеченной, а сегодня утром кого-то шлепнули. Надеюсь, меня никто не видел, ведь дождь был такой, что мама не горюй!»
Следовало срочно выяснить хотя бы личность жертвы. Спрашивать у ментов бесполезно, только нарвешься на неприятности! Серафима подошла к группке горничных, выделила взглядом Аллу и негромко позвала ее.
– Ой! – Девушка вздрогнула. – Что такое?
– Алла, простите, я просто хотела с вами поговорить. Вы же знаете, кого убили?
– Ну да. Геннадия Рощина из седьмого номера. – Губы у Аллы дрогнули, но она справилась с собой. – Вот кошмар-то, правда?
– А кто же это был? Я постояльцев по именам не знаю.
– Ну, молодой такой, волосы прилизанные, лицо красное. Он обычно за крайним столиком сидел.
Красномордый! Серафиму тряхнуло, словно от удара током. Ничего себе совпаденьице!
– А как его убили? И когда? Милиция что-нибудь говорила? А кто его нашел?
Алла посмотрела на нее внимательным и долгим взглядом.
– Я журналистка, – пояснила Серафима, понимая, что ее настойчивый интерес может показаться странным. – Пишу для московской газеты о криминале, и это профессиональное – интересоваться преступлениями. Вы расскажете мне?
– Только если будете писать, не упоминайте обо мне, пожалуйста! Я сюда подработать приехала и маленькую дочку привезла, она малокровием болеет. Ни к чему квартирной хозяйке мое имя видеть в криминальной хронике, она и так женщина нервная… Пойдемте на веранду, там спокойнее.
– А милиция не запрещала выходить из помещения?
– Не знаю, лично мне ничего не говорили. Пойдемте.
Очутившись на веранде, они синхронно схватились за сигареты и закурили.
– Его Надя нашла. Самая молоденькая из горничных, – поведала Алла. – Она шла по этажу и вдруг увидела приоткрытую дверь номера этого Рощина. У нас тут была пара случаев краж из номеров, мы постояльцев предупреждаем, чтобы двери запирали на ключ. И хозяева велят нам внимательно по сторонам смотреть. Надька постучала в дверь и спросила, все ли в порядке. Ну разумеется, ей никто не ответил. Она потопталась у двери еще немного, потом вошла и увидела этого парня на кровати. Кровищи – море!