Чтение онлайн

Если он пытается втянуть меня в Костину светскую жизнь, которую я категорически отвергала, то даже не собиралась поднимать эту тему.

— Ты знаешь мое мнение… — начала было я, но вмешался, Костя.

— Что ты имеешь ввиду? — музыкант уселся стоящее рядом кресло.

— Дайте им то, чего они хотят, — Лёша обосновался напротив друга. Кости уперся локтями в ноги и подался вперед, одним лишь взглядом требуя объяснений. — Они хотят Риту, так пусть получат, — спокойно пояснил Лёша, а я же испортила чертеж кривой линией из-за дрогнувшей руки. Повернулась к властителям моей судьбы, которых, судя по всему, абсолютно не интересовало мое мнение.

Костино кислое лицо, не сомневаюсь, как и мое, заставило Лёшу вдаться в подробности и пояснить суть своей задумки.

— Вас штурмуют журналисты, и для того, чтобы они отстали, нужно не прятать Риту за семью замками, а представить ее миру, тем самым лишить этих гиен возможности эксплуатировать ее имя в качестве скандальных заголовков для своих газетенок и тем телешоу. Они просто потеряют к ней интерес.

— Хочешь, чтобы она дала интервью? — Костя смотрел на друга скептически. Он знал, что я не соглашусь, поэтому его вопрос весьма удивил меня, — Думаешь, это сработает?

— Уверен на девяносто девять процентов, — заверил. Видимо, один процент он милостиво оставил в моем распоряжении, чтобы я для приличия смогла чуть взбрыкнуть, а потом все-таки смириться с судьбой. — И это не обязательно должна быть официальная встреча с журналистами, — Лёша искал выход из положения. — Например, скоро музыкальная премия. Ты ведь будешь там? — посмотрел на Костю, тот кивнул. — Вот Рита и составит тебе компанию. — Снова переключил внимание на меня, — Ты всего лишь наденешь красивое вечернее платье, пройдешься с Костей по ковровой дорожке, попозируешь для пары фото, а во время церемонии просто будешь тихонько сидеть рядом.

Мне стало дурно, как только представила себя в окружении камер и фотовспышек.

— Нет! — вспылив, швырнула карандаш на стол, который скатился по наклонной плоскости и грохнулся на пол. Так и оставшись сидеть к парням спиной, поставила локти на чертеж (все равно он был безнадежно испорчен) и уронила голову на руки, запустив пальцы в волосы.

Меня будто заставляли переступить через себя в угоду чужих желаний и удобства. Почему чужих? Костиных. Отношения — это всегда уступки, почему же здесь я не могу заставить себя подыграть?

Не представляю, сколько длилась неловкая пауза, но спустя некоторое время услышала, как кто-то прочистил горло, а потом Лёшин голос:

— Я пойду. У меня скопились кое-какие дела… В общем, пока.

Костя ничего не ответил, и по звуку захлопнувшейся двери я догадалась, что виновник моего угрюмого настроения ушел.

— Силком тебя никто и никуда не потащит, — произнес Костя.

Уже по одному его голосу я поняла, что он расстроен. Расстроен моим отказом. Еще бы!

Я открещивалась от публичности, как будто этот что-то недостойное меня или даже позорное. Словно Костя занимался чем- то аморальным и попадающим под одну из статей уголовного кодекса, а я не желала замараться в его грязи. Наверное, именно так он и думал.

— Знаю, тебе не нравится та жизнь, что я веду за пределами дома…

— Я боюсь, — перебила, вдруг осознав, по какой причине упираюсь. — Боюсь, что всё испорчу; боюсь камер; боюсь, что ляпну или сделаю что-нибудь непутевое и опозорю тебя. — Боже, — взмолилась, — я и на каблуках толком ходить-то не умею!

А еще я боялась до парализующего все внутренние органы и конечности спазма, что наружу всплывет мой секрет. Тот, о котором я так и не решилась рассказать Косте. Правда могла необратимо изменить наши отношения и «королева», какой я была в его глазах, навсегда умрет.

Костя подошёл ко мне и обнял со спины, интимно шепча на ухо:

— Значит, буду носить тебя на руках.

— А если я обзову кого-нибудь дураком? — грустно усмехнулась. — Ты же знаешь, я могу, — накрыла его руки на моей талии своими ладонями.

— Стану с удовольствием наблюдать, как ты своим острым языком распнешь его за глупость, — поцеловал в шею, — и всем и каждому буду гордо заявлять: это моя девушка.

Раньше я не видела от Кости даже намека на желание таскать меня с собой на тусовки, и нас обоих это устраивало: он ходил на подобные мероприятия, подогревая интерес к группе (это был своего рода пиар), а я корпела над чертежами, дожидаясь его дома. Ревность? Я доверяла. Знала, Костя любит меня и вряд ли пара бокалов шампанского и дама в откровенном наряде собьют его с пути.

— Я подумаю, — дала ему надежду, хотя, как сказал Лёша, на девяносто девять процентов была уверена, что никуда не пойду. Но оставался целый процент того, что я, возможно, передумаю.

— Подумать — это все, что от тебя требуется, — весело отозвался Костя, обрадовавшись. — И чтобы отвлечься на время от этих мыслей и принять решение на свежую голову, сходим в гости к Вике с Тёмкой. У них там какой-то юбилей, — помедлив, добавил, — вроде бы детский. Будем смотреть, как Эля размазывает по столу детское питание — очень увлекательное зрелище.

— И сколько ей исполнилось, — решила поиздеваться, будучи уверенной, что Костя представления не имеет о возрасте малышки.

— Три месяца, — задумался, — нет, восемь… Или год? В общем, ей столько, — и развел руки в стороны, изобразил размер ребенка.

— Весьма точно, — рассмеялась.

— Зачем им этот праздник? Эля все равно ничего не понимает, да и не вспомнит потом.

— Для ее родителей, глупенький, — меня умиляло, как он иногда не понимал простых житейских вещей. — На память и просто немного отдохнуть от памперсов и жизни по расписанию.

— Так у нас с Элей похожие жизни, — вдруг констатировал, — только, славу богу, я пока без памперсов обхожусь.

— У тебя все еще впереди, — «обрадовала» его.

Костя не стал произносить вслух, что именно об этом остром языке и говорил, а я напоминать, что он любит меня такой, какая есть, и на сто процентов была уверена, что на это мое замечание он непременно бы произнес: «Обожаю тебя».

***

Не хотелось признавать, но Костя оказался прав. Уже полчаса мы наблюдали как восьмимесячная Эля, сидя в своем детском стульчике, крохотными ладошками мазюкала кашу из своей тарелки по столешнице, и пускала при этом слюни. Ну прям как Костины поклонницы на концертах! Хорошо хоть мне хватило тактичности промолчать. У родителей девочки, конечно, было чувство юмора, и скорей всего они посмеялись бы над шуткой, но я не стала рисковать прослыть грубиянкой, высмеивающей детей.