Чтение онлайн

– Еще бы, – горько усмехнулся Мазур, – я тогда еле ноги унес из города, слишком внезапно все обрушилось...

– Для в а с. Но не для Олонго. Уж он-то обязан был предвидеть... – президент наклонился к нему, понизил голос: – Вы знаете, адмирал, в отличие от Олонго я трезво оцениваю свои силы. То, о чем мы будем говорить, конечно же – секрет. Признаюсь вам по совести, я не вижу для себя п е р с п е к т и в. Я, конечно, не был никогда ни идеалистом, ни романтиком... но, заняв свое нынешнее кресло, я, признаюсь, всерьез верил, что сумею переломить ситуацию. Оказалось, ничего нельзя сделать. Дело не во мне. Я, по-моему, не самый лучший, но и не самый худший лидер нации. Этакая средняя норма. И тем не менее... Как я ни старался, страна не смогла вырваться из этого порочного, заколдованного круга. Добрых тридцать лет продолжается одно и то же: в лесах сменяют друг друга разнообразные «фронты» и «движения», в столице заходится в истерике парламентская оппозиция, а честолюбивые генералы – и даже майоры, чтоб им пусто было! – всерьез задумываются о перевороте, считая, что они на моем месте смотрелись бы нисколечко не хуже... И, признаюсь под глубочайшим секретом, они в чем-то правы. Я, в конце концов, никакой не в е л и к и й. Они только одного не понимают, придурки: что очень быстро столкнутся с тем же клубком тягостных проблем. Что еще, быть может, тридцать лет по джунглям будут носиться партизаны с автоматами и взрывчаткой, на дорогах будут греметь взрывы, в парламенте – драть глотку оппозиция. А прибавьте к этому еще нешуточные проблемы в отношениях меж племенами, коррупцию, интересы самых разных финансовых и промышленных европейских групп, которые сталкиваются как раз на нашей грешной земле... Вы еще не поняли, куда я клоню?

Мазур помотал головой.

– Деликатный вы человек... – усмехнулся Кавулу. – Так вот, адмирал, как бы вы поступили на моем месте? Прекрасно видя, что ничего не получается исправить р е ш и т е л ь н ы м образом? Понимая, что не искорените все проблемы или хотя бы половину? Видя, что ваше пребывание в самом высоком кресле попросту бессмысленно? Только, я вас умоляю, без дипломатии! Неужели вы еще не поняли, что со мной можно говорить откровенно? И мне нужны не дежурные комплименты?

– Ну, не знаю...

– Врете! – решительно сказал президент. – Прекрасно знаете. Вы же умный человек. Повторяю, я не прошу совета. Я просто спрашиваю, что в ы сделали бы на моем месте, прекрасно осознавая ситуацию? Закусили бы удила, как покойный Олонго? Или придумали бы что-нибудь другое?

Он смотрел напряженно и серьезно, с явственным волнением, и Мазур решился:

– Ну, если говорить обо м н е... Я бы плюнул на все и решительно у ш е л бы.

– Ага! Купили бы домик в предместье столицы и вели благонравную, скучную жизнь отставника?

– Не совсем, – сказал Мазур. – Простите великодушно, но Ньянгатала не принадлежит к числу тех мест, где лидеры, даже добровольно ушедшие с поста, смогли бы м и р н о жить в предместье или в деревенской глуши. Рано или поздно кто-то из н о в ы х попытался бы меня д о с т а т ь. То ли из мстительности, то ли предосторожности ради – вдруг передумаю и вернусь в большую политику? – то ли из желания найти козла отпущения, на которого можно многое свалить...

– Блестяще, – сказал президент. – Другими словами, вы постарались бы вовремя оказаться на борту самолета, улетающего подальше от этих мест?

– Ну, если честно – именно так, – сказал Мазур. – Я ведь прекрасно помню, что случилось с доктором Лигамоло. Он-то как раз был достаточно умен, чтобы уйти в отставку вовремя, но именно что поселился в столице частным лицом, наивно полагая, что никто его не потревожит... А чем кончилось?

– Вы совершенно правы, – сказал президент. – Так вот, самая жуткая, наиболее охраняемая государственная тайна в том и состоит, что я намерен поступить, как умный человек. Понимаете? – он скрестил руки и изобразил растопыренными пальцами нечто напоминающее полет взлетающей птицы. – Что скажете?

– Что вы – умнейший человек, – сказал Мазур. – Это, конечно, не дешевый комплимент. Mнe, как человеку военному, давно известно: высший пилотаж в том, чтобы отступить в о в р е м я, не раньше и не позже...

– Прекрасно, – сказал президент, впившись в него проницательным, умным взглядом. – Вопрос ребром: вы согласны оказать мне небольшую помощь, когда придет нужный момент? Разумеется, вознаграждение не исчерпается тем, что вы у ж е получили...

– Я бы с удовольствием, – сказал Мазур. – С вами приятно иметь дело, господин президент, вы деловой человек, я таких давно не встречал, обычно норовили отделаться красивыми побрякушками... Но у меня в данный момент есть... работодатели.

– А если и с ними все будет улажено?

– Считайте, я в вашем распоряжении, – сказал Мазур, глядя ему в глаза.

...Анка, в шикарном вечернем платье, черном, с разрезом от пола до бедра, захлопнула за собой дверь и прислонилась к косяку с чрезвычайно усталым видом. В руке у нее была знакомая синяя коробка и синяя папка с вытесненным золотом затейливым гербом республики.

Валявшийся на постели Мазур позы не переменил, спросил лениво:

– Ну, напарница, отшумели почести?

– Отшумели, отшумели, – сказала Анка, швыряя свою почетную ношу на столик. – Подвинься-ка... – плюхнулась рядом с ним, устало вытянула ноги. – Дай отдышаться.

На правах близкого знакомого Мазур поддел указательным пальцем тонюсенькую бретельку ее платья, сбросил с плеча, присмотрелся к многозначительным синячкам на груди, покачал головой:

– Я, конечно, глупой ревностью не страдаю, но у меня сложились определенные подозрения...

– Ага, – сказала Анка, с замученным видом взирая в потолок. – Признаться по-дружески, он меня трахнул. Завалил без особых церемоний, жеребец стоялый...

– Ну и как?

– Да поди ты! Умотал, паразит, словно под асфальтовым катком побывала.

– Зато высшего ордена удостоилась, – сказал Мазур с подначкой.

– Хрен ли в твоих орденах... Он мне сунул чек. На сто тысяч баксов. Сечешь? После этого было как-то неудобно на вторую серию не согласиться. Скотина, конечно, чего только не вытворял, но ведь не жмот. Когда тебе суют сто тысяч баксов, чувствуешь себя уже не блядью, а светской дамой...

– Я тебя, быть может, чуточку разочарую, – сказал Мазур, – но мне он тоже сунул чек... – он благоразумно помедлил, – на ту же сумму. Хотя я, как легко догадаться, в интимные отношения с ним не вступал.

– Так я и говорю, – сказала Анка. – Он потом очень долго распространялся насчет того, что его окружают одни сволочи и подонки, а ему позарез нужны по-настоящему преданные люди. Выяснял, как я посмотрю, если он мне предложит на него малость поработать. Не в постели с ножками врозь, а, насколько я поняла, с пушкой в руке...

Мазур насторожился:

– Конкретика была какая-нибудь?

– Да никакой конкретики. Просто сказал, что подыскивает надежных людей для серьезного дела, озолотит, если что... и что ты уже согласился. Правда?