Чтение онлайн

— Слава богу, теперь я знаю, почему он никогда не учил уроки, — пыхтя сигарой, сказал Ион. — Сознание человека и память не претерпевают никаких изменений. Дочка переживает сильный психологический шок… Вчера укусила Гладстона. Вообще мы за ее психику опасаемся. Она сейчас нас всех просто ненавидит. Категорически отказывается ложиться в анабиоз. Говорит: «Думаете, я забыла, что в анабиозе время замедляется в два раза? Хотите украсть у меня еще две недели жизни?» — Ион вздохнул.

— Но ты все-таки забрал у Анахайма то, что тебе принадлежит по праву.

— Только радости мне это не доставляет, Йюл. Хотя — все обошлось относительно благополучно… Приглашаю вас, Скальд, посетить Селон.

Скальд засмеялся.

— Благодарю. Мы должны помнить, Ион, что время обладает различными характеристиками и непредсказуемо. В нашем случае оно неожиданно оказалось вектором, изменившим полярность. Что мешает ему сдуру поменять свой знак на прямо противоположный? Прилетишь омолодиться, а Селон ускорит конец, превратит в дряхлого старика…

— Волков бояться — в лес не ходить. Так, кажется, гласит народная мудрость?

— Уговорили! Когда стану старым-старым, прилечу к вам. Когда уже нечего будет бояться…

— Кто это такой? — изумился Гиз.

— Это Хвостик. Ты что, не узнаешь его, юноша?

Щенок сидел перед телевизором и, не отрываясь от экрана, увлеченно смотрел какой-то видеофильм про собак.

— Он славный, правда? — спросила Зира.

— Вот, включил ему, чтобы под ногами не путался не мешал следить за курсом, — торопливо пояснил механический пес. — Сам знаешь, район опасный…

— А почему он так изменился? — не успокаивался Гиз. — Что это за серые лохмотья у него на боках и на голове? Да и подрос…

Хвостик вдруг возбужденно проговорил, подавшись всем телом к экрану:

— Вон собака. Он лужу ест.

— Боже, — тихо ахнул Гиз. — Нет!

— Да, — подтвердил Гладстон. — Пошел процесс саморазвития…

— Не надо так расстраиваться, Гиз, ничего страшного не произошло, — улыбнулась Зира. — Вот что действительно тревожит — как там мои девочки, что нас ждет дома?

— Дома нас ждут шестнадцать вылупившихся эмбрионов, — охотно рассказал Гладстон. — Пять пестрых, трехцветных, три серых, два голубых, два белых, три рыжих и один черный. Они под присмотром.

Теперь уже, глядя на Зиру, рассмеялся Гиз:

— Не надо так расстраиваться, бабушка! Ничего страшного не про-и-зо-шло!

Густой синий туман обволакивал посадочные полосы космопорта. Утро на Имбре было раннее, холодное. Ронда с Ионом проводили Скальда почти до модуля.

— Вы так мало погостили у нас, — сказала Ронда. — Побудьте еще…

— Вы уже стали меня немного вспоминать, да? — спросил Скальд, целуя ей руку. Ронда улыбалась, но он ясно видел — она не помнит его. Все эти дни она была вежлива, приветлива, но не более — словно все обрубил карающий меч в жестокой руке… — Хорошо с вами, ребята, но я должен срочно лететь. Меня ждут.

— Не сомневаюсь, здесь замешана женщина, — кокетливо сказала Ронда. — Вот, возьмите на память. Вспоминайте нас. — Она протянула ему большой конверт.

— Вы помните наш разговор про зло, которое способно затаиться на тысячу лет, Скальд? — серьезно спросил Ион, крепко пожимая детективу руку. — Теперь у нас есть Селон, а это значит, что вы никогда не умрете и даже через тысячу лет будете готовы сразиться со злом. Вот в чем настоящий кайф.

Скальд, прощаясь, поднял вверх руку и быстро пошел к модулю, стоящему с уже зажженными огнями.

— Никогда не говорите ей, что сильно ее любите! — вырвалось у Ронды. Ион ревниво взглянул на нее. — Мужчины так ранимы… — простодушно сказала она, и он крепко обнял ее.

Она украдкой, чтобы он не видел, посмотрела из-за его плеча на высокую фигуру, уже почти исчезнувшую в синем тумане, и незаметно смахнула со щеки набежавшую горькую слезу…

Он занял свое кресло в модуле. Никуда ему не нужно лететь и незачем торопиться. Просто почему-то ноет в груди, когда он видит ее рядом с Ионом… Неужели Анахайм успел «поработать» и над ним самим, как обещал?.. Эх, судьба-злодейка…

Скальд взглянул на часы и включил телевизор: оставалось несколько минут до начала шоу «Созвездие».

— Научно-технический прогресс приводит к качественным скачкам, прорывам в области новых технологий, дающим одним людям неоспоримое превосходство над другими, — грустно слушал и смотрел на самого себя Скальд. — Оказавшись в нечистых руках и вне контроля со стороны общества, новые открытия грозят человечеству непоправимыми катастрофами. История, которую я сейчас расскажу вам, — почти фантастическая и обращена к тем, кто пострадал от действий человека, называющего себя ясновидцем и выдающего технические достижения за свои сверхвозможности, мистические озарения. Послушайте ее и те, кого использовали анонимно, но так же агрессивно и беспощадно, те, чью личную жизнь вдруг грубо вывернули наизнанку, грозя обнародовать все ваши слабости, неудачи и ошибки, подчас трагические, из которых неизбежно слагается опыт человеческой жизни. Люди чистят зубы, не подозревая, что тысячи микроскопических «жучков», которыми напичкана зубная паста, разбегаются по организму, настраиваясь на работу. Они живут в теле человека, используя энергию взаимодействия молекул воды, и зорко наблюдают за химическим составом крови. В моменты стрессов, сильных душевных потрясений химический состав крови колеблется, в ней заметно меняется концентрация почти семидесяти компонентов, и тут же автоматически включается запись происходящего. Жучки кропотливо регистрируют работу всех пяти чувств человека и интерпретируют то, что человек в этот момент видит, слышит, осязает, обоняет, чувствует на вкус, то есть получают достаточно полную картину происходящего — смеется ли он, занимается сексом, ссорится с кем-то или просто слишком эмоционально болеет за любимую спортивную команду, убивает ли он сам или убивают его… Круг этих жизненных событий в принципе ограничен. Затем происходит отбор фактов, их фильтрация в соответствии с заложенными в программу жучков морально-этическими критериями. Сразу же, за ненадобностью, отсеиваются события, вызывающие у человека положительные эмоции, а также события рядовые, не представляющие криминального интереса. Все внимание уделено тому, что могло бы скомпрометировать наблюдаемого и послужить материалом для шантажа. Отобранная информация компонуется и в сжатом виде сигналом передается на принимающую станцию. Так постепенно формируется досье на каждого человека. Сугубо интимная, частная жизнь отдельного человека становится достоянием посторонних людей. Семьдесят процентов человечества охвачено этим тотальным контролем… Мне кажется, обнаружить и уничтожить этот архив, рассеянный по всем планетам галактики, — самая важная из всех задач, стоящих перед правительством сегодня. Неугодные для «сверхсущества» люди устраняются одним-единственным сигналом, который дает команду жучкам парализовать работу сердца или синтезировать в крови какой-либо яд. Нейтрализовать же следящие устройства в теле человека можно мгновенно, подвергнув его кратковременному усиленному воздействию самого обычного генератора магнитного поля, проще говоря, магнита. Подержитесь за магнит! Конечно, для старых и ослабленных людей такое воздействие может быть достаточно опасным, но думаю, большинство лучше предпочтет рискнуть, чем оставаться под наблюдением недремлющего, наглого ока. В интересах самого общества нельзя допустить никаких исключений и деления человечества на тех, кого необходимо освободить от подобного контроля, и тех, кто якобы в первую очередь заслуживает его, — преступников, душевнобольных, политически неблагонадежных и прочих категорий граждан, вызывающих у общества повышенную тревожность, — потому что нет никаких гарантий, что данные, полученные в результате применения такого контроля, не будут использованы в корыстных целях. Правительству следует подвергнуть человечество стопроцентному освобождению, продемонстрировав уважение к праву на личную свободу каждого. Нелишне напомнить, что всеобщие страх и покорность только подогревают амбиции «сверхсуществ», а безнаказанность все больше развязывает им руки, превращая нас в людей, лишенных будущего…

Скальд раскрыл конверт и достал большую фотографию. Он всегда будет возить ее с собой — как дорогое, хорошее воспоминание…

На ней улыбаются помолодевшие, счастливые Ронда с Ионом, Йюл и Зира. В ногах у Гиза сидит Гладстон, в ногах у Гладстона — Хвостик. Четыре кошки озабоченно вылизывают разбегающихся разноцветных котят, сильно смахивающих на мышей. Скальд держит за ручку прелестную крошку, но девочка недовольна и в другой руке комкает синий бант.

В миг, когда из фотоаппарата вылетела птичка, она сердито показала ей язык…