«Алое перо»
Шрифт:
– Тише, Кэти, не кричи так, сбавь тон!
– Нет, я не сбавлю тон! Я ненавижу эту женщину за то, что она повернулась к ним спиной, и я презираю ее мужа! Они же, в конце концов, его плоть и кровь! Я знаю, что они чудовища, что они глупы как пробки, но они не наихудшие, и не их вина в том, что все их бросили…
Она замолчала, увидев застывшее лицо матери. Это было именно то, что она заподозрила. Разинув рот, Саймон и Мод стояли за ее спиной в дверях кухни. Они слышали каждое ее слово.
– Привет, Лиззи. Это Джеральдина.
– Извини, Джер, она только что ушла.
– Кто?
– Кэти. Ты ведь с ней хотела поговорить?
– Нет, я хотела поговорить с тобой. Кстати, как она?
– Ужасно! Вышла из себя, начала ругать Митчеллов прямо перед этими безобидными детьми. Они все слышали.
– А что она сказала?
– Что объяснит им все в фургоне по пути домой. Бог знает, как она станет объяснять. Боюсь, только хуже сделает.
– Но ты не возьмешь их снова к себе завтра?
– Конечно возьму. Куда еще им деваться?
– И что они будут делать в твоем доме, можно спросить?
– Они собираются привезти свои вещи для стирки в большом пакете, а я буду им показывать, как пользоваться стиральной машиной и развешивать вещи на веревке…
– Не может быть!
– А потом я пойду на работу на оставшуюся часть дня. Буду убирать квартиры в одном доме. И дети смогут поплавать в бассейне. Там целый день пусто. Не думаю, чтобы ты…
– Нет, я не собираюсь делать то, что ты предполагаешь. Я тебе позвонила насчет Мэриан.
– Мэриан?
– Слушай, Лиззи, у тебя что, размягчение мозгов? У тебя есть дочь по имени Мэриан, в Чикаго, и она вскоре намерена приехать. Она хочет знать, можно ли ей будет спать с ее бойфрендом.
– Она хочет чего?
– Ты слышала.
– Зачем ей мое разрешение, если она собирается делать это? Они же в наше время делают что хотят в любом случае.
– Не в Чикаго, в Дублине, когда она к тебе приедет.
– И она позвонила из Чикаго, чтобы спросить об этом тебя?
– Она сказала, чтобы я тактично поинтересовалась у тебя, могут ли они с Гарри занять комнату в твоем доме, когда приедут, вот я и интересуюсь. Тактично спрашиваю.
– Не знаю, Джер. Одно дело – просто закрыть глаза, и другое – когда это в твоем доме. Я не знаю, что подумает Матти… – Лиззи одолевали сомнения.
– Матти в основном думает о том, на что сделать ставку, – съехидничала Джеральдина.
– Это довольно невежливо.
– Так я могу ей сказать, что да, конечно, они могут занять комнату?
– Не знаю.
– А что ты думаешь о выборе цвета: светло-зеленый или что-то вроде розовато-бежевого?
– Что?
– Какой цвет? Я бы выбрала зеленый, и я сказала Мэриан, чтобы она привезла тебе хороший набор темно-зеленых полотенец. Американцы любят дарить полотенца, но им нужно знать цвет.
– Но, Джер, кто покрасит комнату? Ты же знаешь, у Матти больная спина!
– О да, я это знаю, но ты можешь сама покрасить, и я могла бы помочь, а если в доме все еще будут дети, мы можем использовать их в качестве рабочей силы, пусть держат что-нибудь или приносят, пока мы не выбросили их в трубу.
– Джер, ты просто глупа!
Но Лиззи уже смеялась. Битва была выиграна.
Белый фургон остановился у кафе ради мороженого. Кэти купила три вафельных рожка, и они уютно устроились в фургоне, чтобы съесть их.
– Я всегда думала, что мороженое зимой ничуть не хуже, – начала Кэти.
– Почему ты ненавидишь наших папу и маму? – спросил Саймон.
Кэти пожала плечами:
– Я вовсе не ненавижу их, я едва знаю их. Вообще-то, они даже не пришли на нашу свадьбу.
– Тогда почему ты кричала там на Лиззи?
– Вы же слышали, о чем я говорила. Я ненавижу вашу тетю Ханну. Но не ваших маму и папу, уж поверьте.
– А почему ты ненавидишь тетю Ханну?
– Вы тоже ее ненавидите, вы часто так говорили, – перешла в оборону Кэти, опускаясь до их уровня.
– Но ты вроде не должна ее ненавидеть, к тому же ты вышла за Нила.
– В том-то и проблема, ей не нравится, что я вышла за Нила. Она считает, что моя семья и я недостаточно хороши, не того класса. И это меня раздражает, понимаете?
– А ты хочешь быть того класса? – пожелала узнать Мод.
– Нет, ничуть. Мне совершенно наплевать, что она думает обо мне. Но она смотрит сверху вниз на мою мать, и этого я не могу ей простить.
– Хочешь, чтобы мы этого не говорили? – Саймон прищурился, видя прекрасные возможности и власть, открывавшиеся перед ним.
– Не говорили чего? – вытаращила глаза Кэти.
– Ну, все, что ты сказала, и то, что наш отец кричит, а наша мать пьет, чтобы успокоить нервы.
– Но это ведь так и есть, разве нет? – Кэти недоуменно смотрела на детей по очереди.
– Да. – Саймон, похоже, уже не был так уверен. – Но ты хочешь, чтобы мы не говорили о том, что ты ненавидишь тетю Ханну?
– Да говорите кому хотите. Я же не говорю ей, что вы ее ненавидите. Вообще-то, это лишь вопрос вежливости, а не секрет, правда?
Саймон понял, что его преимущества растаяли, и сделал последнюю попытку:
– А если мы расскажем Нилу?
– Нила уже тошнит от всего этого, Саймон, но, если хочешь еще раз ему все напомнить, на здоровье. А теперь пойдем и купим что-нибудь на ужин, раз уж сегодня вы не испекли для нас пирог.