Алпамыш
Шрифт:
Он идет, все больше ускоряя шаг,
Тащит на спине со снедью кебанак, —
Неуклюжим бабам не поспеть никак!
Вовсе, наконец, из виду он исчез.
Так идет Хаким, тот мнимый старичок,
Видит на пути он пастбище-лужок,
Видит он журчащий, чистый родничок.
Снял поклажу с плеч — присел на бережок…
— Что за дастархан? — посмотрим, — он сказал, —
Кебанак с узлами женщин опростал,
Скатерти со всякой снедью развязал —
И на бережке на травке разостлал.
Было там всего припасено на пир:
Масло и творог, в орешках — козий сыр,
Жареное мясо и курдючный жир,
И слоеные лепешки — катлама,
И яичница с мукой была — куймак.
Озорства ради съел батыр все, что нашел в узлах, женщинами ему доверенных, даже и крошки ни от чего не оставил этот мнимый дед Култай.
Уничтожив все угощение, насбирал он валявшегося на пастбище сухого кизяка коровьего, пометных катышек овечьих-козьих, наполнил все посудины, завернул, увязал скатерти, как раньше было, все выставил на бережке родника, а сам отправился дальше…
Женщины, из виду его потеряв, не знали, как быть: то ли домой возвращаться, то ли догонять его. Споря между собой, до родника дошли они, — скатерти и посуду увидели, обрадовались — стали благословлять старика:
— Господи, пусть ему толстая, добрая старуха встретится, — о нас пусть уж не беспокоится!
Напились женщины воды родниковой, каждая свою посуду взяла — на голову поставила. Стали они через ручей переправляться, одна из них слишком неловко на берег прыгнула, посуда с головы упала, — треск раздался — навоз вывалился.
Увидев это, другие женщины сказали так:
— У нее, наверно, соперница есть: подложила ей кизяк, — придет, мол, на пир, скатерть развяжет, — кизяк, вместо угощенья покажет, — опозорена будет перед людьми.
Так они решили. Одна женщина сказала: — Как бы и у нас кизяк не оказался!.. — Открыла каждая свое, смотрят — у всех навоз вместо еды!
Растерялись женщины — посыпались на Култая проклятия. Закопали они свои посудины у края арыка, решив: — На обратном пути посуду заберем. Скатерти на пояса под сорочки подвязали.
— Если кто спросит: «Почему вы ни с чем на пир пришли?» — скажем: «Култай так с нами поступил!»
И пошли они дальше на свадебный той.
Песнь пятая
Теперь слово наше будет об Алпамыше, который отправился на пир в обличьи старого Култая-пастуха. Едет Култай-Алпамыш верхом на Байчибаре на свадебный пир Ултантаза…
Ултантаз, временам Алпамыша подражая, такой порядок соблюдать приказал: если кто-нибудь козла в козлодрании добудет себе, то класть обязан его на бархатную юрту Барчин…
Тут Култай-Алпамыш подъехал, коротко Байчибара подвязал, улегся в тени своего коня на земле — и говорит:
— Ну-ка, и я в улаке счастье свое попытаю! — Удивились люди: престарелый чабан в улаке скакать хочет! Смеются над ним — позор мнимому старику предсказывают…
А его участие в козлодрании вот каково было:
Голова влюбленных мутна,
Сумеркам подобна она, —
Ей своя судьба не видна.
На улак ведут все пути.
Если крепок в счете — сочти,
Сколько силачей собралось:
Их двенадцать тысяч почти!
Все могучегруды они,
Как самцы верблюды, они.
Что ж не начинают улак!
Скоро разъярятся, да как!
Сколько будет шума и драк!
Вот и козлодранию знак…
Зная, что Култай — Алпамыш,
Будем на Култая смотреть.
Конский поводок он рванул,
Крепко он Чибара стегнул, —
И, как проволока, впилась
В Байчибара жгучая плеть.
Режет он толпу пополам, —
Люди растерялись: гляди, —
Этот дед Култай — впереди!
Он уже козла подхватил,
Он коня быстрее пустил,
Он к юрте Барчин своротил, —
Бросил он козла в чангарак,
Снова поскакав на улак…
Мчится Байчибар, как стрела,
Но вторую тушку козла
Рыжий конь Ултана схватил,
Быстро поперек седла
Ултантаз козла положил,
И на Рыжем прочь поспешил.
Рыжий вражий конь преуспел!
Ой, какой досадой вскипел
Мнимый дед Култай — Алпамыш!
Плеткою Чибара огрел,
Сбоку подскочил он впримык,
За ногу он заднюю вмиг
Этого козленка схватил,
За ногу добычу сволок, —
В сторону метнулся ездок.
Перерезал рыжий конек