Чтение онлайн

Ханский подо мной Байчибар, —

Прилетел к народу шункар, —

Весь народ, и молод и стар, —

Встреть его, — он здесь, Алпамыш!..

Эту весть на пир чабан Култай принес, —

Зданье тойханы от криков сотряслось,

Светопреставленье будто началось.

Сразу все ултаны опустили нос.

— Что-то будет с нами! — говорят они, —

Он нам всем покажет киямата дни!..

Кто он, этот важный витязь-аксакал,

Что на Байчибаре ханском прискакал?.. —

Так никто из них Култая не узнал:

Ведь Култаем там считался Алпамыш!..

Алпамыш меж тем пастуший кебанак

Сбрасывает с плеч, а с головы — тельпак,

Козий белый мех с лица срывает вмиг,

Сбрасывает их — отбрасывает их, —

Золотой на нем сверкающий кушак, —

Перед красотой его немеет враг.

Бек-батыр Хаким, прекрасен и велик,

Открывает людям подлинный свой лик!..

В это время счастья раздается всклик:

В тойхану вбегает Байбури-старик,

Семеня ногами, он бежит, пыхтя,

Очи его блещут, радостью блестя:

— Ой, дитя мое, воскресшее дитя! —

К сыну он бежит, объятия простер,

Обнимает сына, гордо говоря:

— Стал ты величав, как истинный тюря!

Сколько мук терпело бедное дитя!.. —

В это время крик послышался опять:

То его старуха прибежала — мать, —

Дорогого сына стала обнимать,

Обнимает, речи ласки говоря:

— Э, мое дитя, мой Хакимджан тюря!.. —

В это время крик послышался другой:

— Ой, мой Хакимджан, супруг мой дорогой!.. —

Это Барчин-ай, его жена бежит, —

Слезы счастья льет на грудь ему рекой.

Плачет и Хаким от радости такой…

Пасшая верблюдов — вслед родным своим —

Прибегает с плачем Калдыргач-аим,

Обнимает брата: — Ака-джан Хаким!

Ой, мой дорогой, мой долгожданный брат!.. —

Так они стоят и с гостем говорят,

Каждый в свой черед к нему прижаться рад.

Все, ликуя, плачут — и сто раз подряд

О его здоровьи разузнать хотят.

Любящие вновь друг друга обрели:

Сына, брата в нем, супруга обрели!..

А уже в народе слух о том бежит —

И туда народ со всех сторон спешит,

Стар и млад, тем слухом возбужден, спешит.

Не одна дорога в град Конграт лежит,

Каждая людьми, как саранчой, кишит:

Если Алпамыш вернулся в свой народ,

Зрелища такого кто себя лишит?

Алпамыш меж тем, роднею окружен,

Знак подав, садится на отцовский трон,

А Ултан, пред всем народом посрамлен,

Голову повесил, сердцем огорчен,

И, заплакав, так сказал при этом он:

— Лучше бы я умер — и не знал вовек,

Что такое власть и что такое бек!

Лучше бы я жил, как всякий человек,

Если бы соблазна властвовать избег!

Всех богатств и власти мне милей сейчас

Тот укрук, с которым табуны я пас!

Стыдно мне, конгратцы, и глядеть на вас!.. —

В горе и позоре избивать себя

Кулаками стал несчастный Ултантаз.

Если Алпамыш вернулся в свой народ, —

Беку-самозванцу — умереть черед:

Кто бы о его бесчинствах не сказал?

Если б хоть Ядгара он не истязал!..

В это время с места вдруг вскочил Ядгар,

Он вскочил, как юный разъяренный нар, —

Подбежал к Ултану — и нанес удар.

Тот пощады просит, — мальчик не дает,

Руки ему вяжет — и к отцу ведет.

К трону подойдя, он перед отцом предстал,

Косточкою каждой он затрепетал, —

И отцу слова приветствия сказал…

Бека увидав, затрясся Ултантаз, —

Ужаса озноб преступника затряс, —

В землю он глядел, не поднимая глаз.

Раздается грозный алпамышев глас, —

Обвиненья речь в собраньи полилась.

Кончив гнева речь, он отдает приказ —