Чтение онлайн

Слава не удостоила подонка ответом, холодно улыбнувшись Исааку Сергеевичу, взяла его за яйца и крутанула на пол оборота против часовой стрелки. Завизжав резанной свиньёй, Слогонов рухнул на колени, прижимая руки к "слегка побеспокоенному" паху.

Отдышавшись он встал и с глазами налитыми кровью, бросился на хрупкую с виду женщину, за спинной Славы выросла фигура Самсона и Слогонов замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену в паре шагов от Агатовой.

Дикая необузданная ярость вспыхнувшая в глазах майора, заставила полковника попятиться назад.

Не говоря ни слова, Самсон двинулся на полковника, спокойно и неотвратимо, словно девятый вал на утлое рыбацкое судёнышко.

Зал в напряжение замер, следя за разборкой двух полицейских чинов. Никто не шевелился, в банкетном зале двигались только ребята Самсона, осторожно, не заметно как на задание они сжимали кольцо вокруг Слогонова.

Майора Самсонова не любили за прямоту, неподкупность и честность. Полковника Слогонова ненавидели за жадность, подлость и неумение делиться.

Одному полицейскому со сломанным скелетом суждено было отпра-виться в больницу, второму со сломанной карьерой вылететь из полиции на улицу с волчьим билетом.

Каждый всё понял правильно! Слогонов пятился назад до тех пор пока не упёрся жирным задом в стол и начал потихоньку сползать на пол, съёжи-ваясь и как будто становясь меньше ростом.

Самсон замер перед полковником, смерил его тяжёлым взглядом, сжал руку в кулак. Слоганов вздрогнул как от пощёчины, услышав хруст костяшек кулаков майора. До крушения карьеры Самсонова оставались один удар сердца или один удар кулака в дрожащую челюсть.

Тонкая, хрупкая рука Славы легла на мускулистое плечо Самсона, Поднявшись на носки, Агатова обняла мужчину за шею, наклонила к себе, нежно выдохнула в уха, взъерошив дыханием жёсткие волосы.

– Он того не стоит!
– и буря улеглась.

Разжав кулак, Самсонов развернулся и не говоря перепуганному Сло-гонову ни слова, пошёл под руку с Агатовой в сторону выхода из зала.

Сообразив, что бить его не будут, Исаак Сергеевич, решил поправить пошатнувшуюся в глазах подчиненных и начальства репутацию.

– Самсонов ты куда, я с тобой ещё не закончил, испугался настоящей драки.

Слогонов хотел пойти следом за Самсоном и Агатовой, держась на по-чтительном от них расстояние он собирался осыпать их угрозами и оскорблениями до тех пор, пока они не покинут банкетный зал. Но побоялся оторвать зад от стола, так сильно у него дрожали ноги, что он побоялся упасть.

Слава почувствовала как напряглось плечо Самсона, успокаивающе погладила ладонью его руку, мурлыкнув что - то невнятное, но успокаивающее и нежное.

Зал разочарованно выдохнул, никто не обратил внимания на выскольз-нувшего из комнаты лейтенанта Егорова. Как только за спиной Самсона и Славы захлопнулась дверь, свет в банкетном зале погас.

Кто - то подозрительно похожий на лейтенанта Егорова, выкрутил пробки.

В кромешной тьме раздались возмущенные голоса полицейского начальства, женщины хихикали и повизгивали, младшие полицейские чины поспешно звенели стаканами. Неожиданно всё перекрыл отчаянный, по бабьи высокий, крик боли. В наступившей тишине были отчётливо слышны глухие удары чего - то натренированного и твёрдого обо что - то зажравшееся и мягкое.

Самсонову, полковник Слогонов не смог предъявить обвинение, так как майор покинул зал на глазах у нескольких десятков свидетелей. Ребят Самсона тоже не смогли привлечь к ответственности, во - первых никто не видел как они били полковника, а во вторых какие бы сильные связи не были у Слогонова наверху, никто не собирался из - за его разбитой морды и уязвлённого самолюбия разгонять целый отдел высококвалифицированных профессионалов.

Писк рации, отвлёк Самсона от приятного воспоминания. В отличие от мобильных телефонов, рации работали, в радиусе километра приём был просто ужасный, сплошные статические помехи, через которые на грани слышимости пробивался едва различимый человеческий голос.

Самсонов поднёс рацию к уху, включил на приём.

– Вы все умрёте!
– от неожиданности Самсон отдёрнул от уха руку с рацией.

Шипение статистических помех, сложились в чёткую лаконичную фразу, полную злобного обещания, произнесённую дрожащим от слепой ярости и всепоглощающей ненависти голосом.

Конечно это игра воображения, вызванная усталостью, переутомлени-ем, мрачным пейзажем окружающего леса и нервным перевозбуждением свя-занным с домом Иконникова и того, что ждёт там ребят. И этот статический шум, похожий на шипение безумного мертвеца, потерявшего в тумане свою могилу, можно было очень легко принять за человеческую речь.

Самсонов вновь поднёс рацию к уху.

– Самсон приём, у нас проблемы!
– голос Славы был едва различим за статическими помехами.

Агатова пряталась в густом кустарнике возле лесной просеки, если бы Самсон не услышал тихий свист, прошёл бы рядом не заметив. Опустившись на корточки, постарался бесшумно подползти к Славе, за что заслужил презрительный взгляд молодой женщины, который красноречиво говорил "городской". На его безмолвный вопрос, Агатова кивнула головой в сторону просеки.

Присмотревшись, майор уловил в тени старого, кряжистого дуба какое то движение. Подняв к глазам бинокль увидел молодую женщину.

Девушка в изодранной одежде была привязана к перевёрнутому распя-тию с изображением Христа. Ноги несчастной были широко разведены в стороны, ступни были привязаны к ладоням Иисуса. Облепленная мошкарой, девушка привязанная к кресту мотала головой извивалась всем телом, пытаясь разогнать назойливых насекомых. Со стороны казалось, что она совокупляется с распятым на кресте мужчиной.

Первой реакцией Самсона было немедленно броситься на помощь несчастной, но ощутив ладонь Славы на плече, послушно замер на месте по-давив благородный порыв.

– Не геройствуй майор, - меланхолично жуя жвачку, Слава внимательно осматривала лес по ту сторону просеки, - герои долго не живут, а я не собираюсь в одиночку растить нашего малыша.

При упоминание о ребёнке, Самсон почувствовал тепло на сердце, не-произвольно взглянул на живот Славы.

Плоский, подтянутый животик молодой женщины всегда был предме-том зависти со стороны подруг. Глядя на него сразу и не скажешь, что в недрах этого великолепия расцветает новая жизнь.