Чтение онлайн

— Спасибо, ребята, — кивнул Счастливчик, — можете идти, встретимся через пять дней.

— Ты не хочешь ничего сказать им? — еще больше удивился Коротков.

— Скажу, когда будет надо, — загадочно ответил Счастливчик.

Поняв, что дальше оставаться в комнате им не нужно, Хонинов кивнул головой остальным, и они вышли гуськом. Счастливчик посмотрел им в след и с удовлетворением сказал:

— Хорошая работа, Пирожков. Очень толковые ребята.

Пирожков, откровенно переживавший, когда Счастливчик осматривал его ребят, довольно вздохнул и приосанился.

— Старался. Как обещал, — радостно выдохнул он.

— Очень хорошо, — сказал Счастливчик, — а теперь можешь идти. Увидимся через пять дней здесь, в казино, ровно в семь вечера. У тебя есть мобильный телефон?

— Есть, — кивнул Пирожков, называя номер своего телефона.

— Я запомнил. — Счастливчик повернулся к нему спиной, возвращаясь за стол, и Пирожков, поняв, что он здесь уже лишний, посчитал за благо быстро ретироваться.

— Тебе действительно понравились эти лохи? — спросил Коротков.

— Нормальные ребята, — рассеянно отозвался Счастливчик.

На столе опять стояло большое блюдо с оливками.

— Зачем они тебе? — нервничая, спросил Крот. — Ты ведь обещал взять на дело моих ребят!

— Обязательно возьму только тебя и твоих ребят, — сказал, двигая к себе блюдо, Счастливчик, — я уже почти готов.

— Когда начинаем? — оживился Коротков.

— Через пять дней, заговорщически понизив голос, сообщил Счастливчик, — ровно через пять дней начинаем. Я уже все подготовил.

— Ты какой-то ненормальный стал, — пожаловался его напарник, — подозрительный. Ничего не говоришь, все скрываешь, все в одиночку готовишь.

— Если бы ты отсидел четыре года вместо меня, то и ты бы стал подозрительным. Я привык никому не доверять, Крот. Это лучший способ остаться на свободе и с большими бабками. Иначе можно здорово пролететь.

— Но мне-то ты можешь сказать, что именно мы будем грабить.

— Скажу, если это твой последний вопрос.

— Да-да, конечно.

— Так и быть, тогда скажу. Это ювелирный магазин, Крот, самый лучший ювелирный магазин в городе.

Коротков огляделся по сторонам. Потом, наклонившись, нерешительно спросил:

— Там есть десять миллионов?

— Там гораздо больше. Но мы будем брать только самые крупные вещи.

— В магазине товара на десять миллионов долларов? — снова переспросил Коротков.

— Ну, может, на девять с половиной, — рассудительно сказал Счастливчик, — но там огромные ценности, братан.

— Где? — выдохнул его напарник.

— Об этом мы поговорим в следующий раз. Мой компаньон должен еще все подготовить.

— Хорошо-хорошо, — согласился Крот, — а у тебя есть хороший скупщик?

— А зачем он мне? Я прямо с цацками укачу за бугор. Так будет даже удобнее. А твою долю отдам тебе сразу.

— Спасибо. — Коротков вытер пот, выступивший на верхней губе. — Мои три миллиона?

— Как договаривались.

— Хорошо. — Он все-таки не выдержал:

— Но зачем тебе тогда эти люди Пирожкова?

— Опять? — засмеялся Счастливчик. — Мы же договаривались — только один вопрос.

— Ну ладно… Я просто нервничаю. Ты ведь раньше заранее рассказывал о своих планах.

— Все детали я и сам пока не знаю, — сказал Счастливчик, — мне должен позвонить мой компаньон.

— Ты нас познакомишь? — оживился Коротков.

— Только после операции. Все еще может измениться, — строго ответил Счастливчик.

— Я все понимаю, — кивнул Коротков, — больше ничего не буду спрашивать. Я только не понимаю, зачем тебе еще четверо парней Пирожкова. Но я молчу, молчу…

Счастливчик поманил Крота к себе пальцем и тихо прошептал ему на ухо:

— Чтобы они помогли нам уйти от погони, в случае необходимости.

— Понял, — глубокомысленно кивнул Крот, — но это могли бы сделать и мои люди, — добавил он, но Счастливчик уже махнул на него рукой.

На следующий день ему позвонил полковник Тарасов.

— Завтра Сорокину отпустят, — коротко сообщил он, — но ты с ней не увидишься до самого дня операции.

— Хорошо, — согласился Счастливчик, — только без обмана, полковник, иначе я сорву вам всю вашу затею.

Тарасов ничего не стал говорить, а просто отключился.

Нужно было видеть лицо этого гада, когда он нас обнюхивал. Как будто пытался определить по запаху, действительно ли мы «подставка» или настоящие люди Пирожкова. Но, похоже, он остался доволен. Хотя, непонятно, почему он так и не задал мне ни одного вопроса.

И тем не менее он поверил нам, если больше не стал нас расспрашивать. Так мы и вышли от него, решив подождать Пирожкова в машине. Он появился через две минуты. Нужно сказать, он так нервничал, что чуть не сошел с ума. В какой-то момент мы даже решили, что он нас выдаст, так сильно он дергался. Но все обошлось, и он появился перед нами, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Все в порядке, ребята, — сказал он, тяжело вздыхая, — кажется, это был самый трудный день в моей жизни. Но он вам поверил, а это самое главное.

Ему все еще казалось, что мы продолжаем играть свои роли. А потом все разъехались в разные стороны. Мы приехали к Гвоздеву, который нервничал не меньше Пирожкова. Только в отличие от него он боялся не за себя, а за нас. Это, наверно, всегда гораздо тяжелее — беспокоиться за других. Впрочем, каждому свое. Один живет так, другой по-своему. И каждый считает, что только он и живет правильно. В любом случае жизнь подлеца Пирожкова мне нравится меньше, чем жизнь подполковника Гвоздева. Хотя баб и жратвы у Пирожкова было, наверно, гораздо больше, чем у нашего подполковника.