Чтение онлайн

Поднимая телефонную трубку, я подумала: "Все-таки он добился своего! Стал для меня незаменимым человеком!"

– Ты электрощит открывала?
– деловито спросил Роман.

– Нет, он дымится!

– Пакетный выключатель, наверное, сгорел! Сейчас буду!

Он приехал одновременно с вызванной им аварийной бригадой электриков. Пакетного выключателя для замены у них не было.

– Так и знал! Никогда у вас ничего нет!
– проворчал Роман и достал из своей машины новый прибор. Пояснил мне: - На всякий случай по дороге купил!

Он все знал, все умел! С таким мужчиной я чувствовала себя очень уверенно!

Второй принцип, которому он строго следовал в отношениях со мной, можно было условно назвать "воспитание Сережи". Роман каждое утро заезжал за моим сыном, чтобы отвезти его в магазин. Работа там Сереже нравилась. Судя по тому, как он отзывался о своем наставнике, они ладили. За это я была благодарна Роману...

Он заботился и о Даше. В начале июля дочке исполнялось три года. Я планировала отметить это событие праздничным застольем и пригласить гостей. Архитектора звать не собиралась. Знала, что он не приедет: не захочет тратиться на подарок. Но все-таки позвонила ему:

– У Даши в гостях будет 10 человек. В том числе и твоя мама. Ты не хочешь взять на себя половину расходов?

Он кисло ответил:

– Ну, не знаю... Денег у меня сейчас нет. Тысячу рублей могу дать...

Это была издевательски ничтожная сумма в масштабе планируемых расходов! Я бросила трубку. Вечером упомянула об этом в разговоре с Романом. Он озаботился. Потом уверенно сказал:

– Не покупай продукты для горячих блюд! Только закуски приготовь!

– Это еще почему?

– Увидишь!

Я, конечно, не приняла во внимание его слова. В день праздника мы с Валей запекли в духовке индейку с картошкой. Но в час приема гостей приехал Роман и стал вытаскивать из своего "Форда" пакеты с горячими хачапури, кастрюли с чахохбили и лобио. А под конец вручил мне десять красивых закусочных тарелок! Даше он подарил такую большую куклу, что дочка с трудом удерживала ее в руках!

Вот так самозабвенно Роман мне помогал, с таким бережным вниманием относился к моим детям! Но наиболее рьяно и с наслаждением он следовал своему третьему принципу. Хотя это слово здесь совершенно неуместно. Потому что нет принципов и правил для человека, который действует по велению своего сердца. Каждый божий день, каждый вечер он приходил ко мне в дом с колокольчиками, или розами, или хризантемами, или гладиолусами. Он покупал их в цветочных магазинах целыми вазами. И вот так, прямо в вазах, дарил мне.

– Рома, пощади!
– смеялась я.
– Моя веранда стала похожа на цветочную оранжерею!

– Пойдем к моему другу в гости! Пойдем в ресторан! В Пушкино новое кафе открылось, поехали!
– звал он. И я соглашалась. Не могла отказать себе в удовольствии провести время с этим жизнеобильным, обаятельным, влюбленным в меня мужчиной. Со временем поняла: маленькие праздники наших встреч стали украшением моей жизни. И Роман неизменно устраивал их. А меня все сильнее и сильнее к нему тянуло...

Он не знал, чем мне угодить. Однажды мы поехали на его машине к Пироговскому водохранилищу.

– Там открытый ресторан есть, посидим у воды, полюбуемся красивыми видами!
– говорил он. И все бы ничего, но всю дорогу мне казалось, что я слышу шевеление в багажнике. А иногда даже какие-то невнятные звуки: то ли шипение, то ли писк.

– Рома, у тебя в багажнике что-то плохо лежит, наверное, - наконец с тревогой сказала я на подъезде к водохранилищу.
– Звуки странные...

– Эх!
– весело вскричал он.
– Хотел сюрприз сделать! А ты услышала! Сейчас покажу!

Он припарковался у ресторана, выскочил из машины, открыл багажник и широким жестом пригласил меня в него заглянуть:

– Оля, это тебе! Пусть в твоем пруду плавают!

Я подошла к нему и ахнула: на дне багажника сидел и важно вертел изумрудно-перламутровой головой большой селезень, а к нему прижималась миленькая серая уточка! Я была в восторге.

– Ну, сидите пока здесь!
– удовлетворенно сказал птицам Роман, и мы отправились в ресторан. Через полчаса в зале раздался громкий смех, веселые вскрики посетителей. Я обернулась и обомлела. В проходе между столами шли утка и селезень. Самочка, как принято у этих птиц, семенила впереди. Самец, обеспечивая ее безопасность, степенно вышагивал следом. Им бросали кусочки хлеба, рыбы, листья салата. Утки ныряли плоскими широкими клювами за угощениями и шли дальше.

Глядя на них, Роман возмущенно выкатил глаза.

– Как они багажник-то открыли?!

– Наверное, ты его не захлопнул!
– смеясь, предположила я.

Он вскочил с места и бросился к пернатым нарушителям порядка:

– Стой! Иди сюда!

Уточка испуганно крякнула и кинулась под ближайший стол. Селезень раздул толстую шею, угрожающе зашипел. Но потом решил с Романом не связываться и последовал за подружкой. В течение следующих нескольких минут весь ресторан с хохотом наблюдал, как между столами гоняется за утками представительный лысый мужчина в дорогом костюме.

– Зажарю тебя, слышишь?!
– грозно кричал он увертливой уточке. Люди "болели" за птиц, но помогали все-таки собрату по разуму. Селезня всеобщими усилиями выгнали на свободное пространство у сцены. Там Роман его и настиг. Уточка, лишившись друга, растерялась и далась в руки кому-то из посетителей.

Роман отнес птиц в машину, вернулся ко мне и с возмущенным пыхтением плюхнулся на стул.

– Ну и дела!

Я промокнула салфеткой его вспотевший лоб.

– Рома, ты - герой!

Он мгновенно успокоился, блаженно прикрыл глаза и сказал:

– Они вместе, вдвоем, как мы с тобой! Будешь смотреть на них и о нас думать! Я для них возле твоего пруда красивый домик с кормушкой поставлю!

Впоследствии он так и сделал. И уточка с селезнем стали жить-поживать на моем участке в любви и согласии.

В Пушкино и Мамонтовке у Романа было немало друзей-грузин. Он обожал, когда они собирались за столом шумной компанией, и в таких случаях всегда выступал тамадой. Это у него хорошо получалось. А главное, отвечало потребностям его живой, широкой, экспрессивной натуры. Он знал много грузинских песен и сказаний, анекдотов и прибауток, за словом в карман не лез. Сыпал шутками, провозглашал тосты, произносил высокопарные или чувствительные речи. Друзья его любили.