Чтение онлайн

Иногда он уходил с утра и где-то пропадал до вечера. А пару раз не ночевал дома. Объявляясь после таких отлучек, Отари виновато утыкался лицом мне в плечо и тихо шептал:

– Прости...

Я никогда не спрашивала, что он делал и с кем проводил время. Да и незачем было спрашивать. В общих чертах я знала о 'гастролях' Отари в компании Тристана, а выяснять подробности у нас было не принято.

В такие дни Отари уезжал от дома на такси. Обычно я выходила вместе с ним из подъезда, провожала. И заметила, что в машине всегда сидит один и тот же водитель - плотный невыразительный мужичок в кожаной кепке.

– Он с вами постоянно работает?
– как-то спросила я.

– Ну да. Без такси не обойдешься, - просто ответил Отари.
– Иногда кое-что тяжелое увезти надо. Уехать быстро.

– Так ведь он русский. Как его... Ваня?

– Юра. Нет разницы, Оля! Грузин, русский!.. Человек деньги хорошие получает! Молчать будет!..

– А ты уверен, что он такой же 'правильный вор', как и ты? Попадется - и сдаст всех! Он русский! Может, ему наплевать на грузин, которые москвичей обкрадывают! Ты его хорошо знаешь?

– Тристан знает!

Для него этого было достаточно. Он не контролировал ситуацию. Все его заботы о собственной безопасности сводились к вере в авторитет и опытность Тристана. Ну и, конечно, в преданность подельников-грузин воровскому братству. Может, так и было принято в среде 'честных воров'. Но что-то мне подсказывало: здесь у Отари слабое место. Его подводило врожденное благородство. Оно лишало его волчьей настороженности преступника.

– На Тристана надейся - а сам не плошай!

Он только снисходительно улыбался в ответ.

Я кожей чувствовала: добром все это не кончится. Уговаривала Отари оставить все, покончить с воровством.

– Сделай себе документы, устройся на работу! Как-нибудь все образуется! Я буду с тобой. Может, отец чем-то поможет...
– увещевала я. Отари обнимал меня, шептал:

– Я покончу с этим, Оля, обязательно! Вот только денег поднакоплю! Одевать тебя хочу, любовь моя! Машину, дом тебе куплю! В золоте ходить будешь!

Он не жалел денег на дорогие подарки для меня. Особенно любил тратиться на украшения. Дарил малахитовые и янтарные бусы, ожерелья из натурального жемчуга, серьги и кулоны с сапфирами и изумрудами, изящные золотые браслеты и часы. У меня всего за месяц набралась целая коллекция драгоценностей! Я делала вид, что сержусь на него за напрасные траты. Он говорил:

– Позволь мне исполнить мечту! Ту, которую могу исполнить! В тюрьме годами думал, как буду украшать любимую женщину!

Однажды мне пришла убийственная мысль, что все подарки Отари - краденое добро. Я тут же спросила его об этом. Он ужаснулся:

– Как ты могла подумать такое?! Как я на тебя ворованное надену?! Краденое к краденому уходит, мне за это деньги платят! На них тебе подарки покупаю! Вот чеки из магазина - разве не видишь?!

Он обиделся, отвернулся от меня. Я пожалела, что так плохо подумала о любимом мужчине. В конце концов, это и подозрение в непрофессиональном подходе к делу! Опытный вор дарить краденое не будет. Среди драгоценностей может оказаться авторская работа, есть вероятность, что бывший владелец увидит ее и опознает! Маловероятно, конечно, но все-таки... Наверняка Отари учитывал такие случайности. Чтобы загладить вину, я попросила:

– Ну, раз так, подари мне французские духи!

Отари тут же воодушевился и хлопнул себя по лбу:

– Как я раньше не подумал!

На следующий день я держала в руках флакончик духов 'Клима' - мечту всех женщин СССР 70-х годов! Недаром в прославленном фильме того времени 'Ирония судьбы, или С легким паром!' импозантный Ипполит дарит под Новый год своей невесте Наде именно 'Клима'...

***

Тот счастливый летний месяц пролетел незаметно. Родители должны были вернуться через неделю. Отпуска они уже отгуляли, но взяли еще несколько дней за свой счет, чтобы отдохнуть на даче подольше. Так что у нас с Отари оставалось ровно семь дней свободы и счастья. А потом...

Я готовилась к разговору с родителями. Собиралась рассказать им о своей любви, о всей серьезности отношений с Отари, о наших планах на будущее. И попросить о том, чтобы они позволили ему жить в моей комнате. Здесь могла бы пригодиться его легенда. Пусть он будет грузинским врачом, который набирается в Москве новых знаний на курсах повышения квалификации. Обучение долгое, а жить где-то надо! Не в гостинице же, это дорого!

Я очень надеялась на благополучный исход разговора и смотрела в будущее с оптимизмом.

Все мои радужные планы рухнули в один день.

Я не раз замечала: серьезным неприятностям всегда предшествуют мелкие происшествия или ссоры. Мелкие, но чувствительные - ровно настолько, чтобы лишить тебя благодушного настроения и заставить встряхнуться. Их можно воспринимать как предупреждения, 'знаки беды'. Они могут и обмануть. Но я все равно отношусь к ним внимательно. Кто предупрежден, тот вооружен!

Знаком того, что настало время неприятных перемен, стала моя стычка с братом. А дело было так.

Обычно по выходным я готовила завтрак не только для нас с Отари, но и для Саши. Так было и в то субботнее утро. Я встала раньше всех, вышла на кухню и вспомнила: от продуктов, что накануне вечером принес Отари, остались только помидоры и зелень.

– Хорошо вчера посидели...
– пробормотала я. И полезла в холодильник за яйцами: решила приготовить омлет с помидорами. Взгляд упал на Сашину полку: на ней лежал одинокий кусок вареной колбасы. Я обрадовалась: вот это кстати! Но тут же вспомнила, что вижу этот кусок не в первый раз: он валялся в холодильнике уже несколько дней. Я осторожно взяла его в руки. Конечно, колбаса в яичнице не помешает, только... Она была уже несвежей, склизкой на ощупь. Но я знала, что нужно делать в таких случаях.

Кусок полетел в кастрюлю с кипящей водой. Через несколько минут я мелко нашинковала его и обжарила вместе с помидорами. Залила приготовленную смесь яйцами, взбитыми с молоком, и посыпала мелко нарубленной зеленью. Семейный завтрак был готов!

Саша с Отари уплетали омлет за обе щеки.

Через час брат зашел ко мне в комнату. Мы с Отари собирались на прогулку, визит был некстати. Но я ничего не сказала: Саша был чем-то сильно расстроен.

– Оля, а где моя колбаса? Ну, та, что в холодильнике лежала?
– нервно поправляя на носу очки, спросил он.