Алые перья стрел
Шрифт:
Аккорды и строчки постепенно набрали уверенность:
Был корабль отделан весь, как чудо, — От бизани до бушпритной сетки… Но однажды старый мастер умер, И корабль остался у соседки.Алешка положил ладонь на струны, посидел, подумал. Потом сказал в пространство:
— Да, это будет «Баллада о клипере»… — И снова зазвучала гитара.
Среди шляпок, старых и затасканных, Пыльных перьев и гнилого фетра Как он жил там — парусная сказка, Чайный клипер, сын морей и ветра?..— В самом деле, как он жил там?.. Как живет?
Алешка незаметно заснул в обнимку с гитарой.
…А за окнами в это время собралась гроза. Загремело, засверкало, в окно ударили холодные брызги. Алешка вскочил, подбежал к окну. Да, гроза была нешуточная, пошел вдоль улицы гулкий ливень, брызги пуще прежнего посыпались на Алешку. Но он не стал закрывать створки. Вернулся на диван, натянул на ноги плед, опять взял гитару.
Разгуляйтесь, влажные зюйд-весты. Загудите грозовые воды… Пусть сорвут потоки клипер с места, Унесут кораблик на свободу…Грозовой гул сделался ровнее, и Алешка под него стал засыпать снова…
Приснилось неспокойное море. Маша на берегу, и он, Алешка. А от берега под всеми парусами уходил фрегат.
— Мы опоздали на него, — горько сказала Маша.
— Подожди… Надо что-то придумать… Вот!
Неподалеку, на прибрежном песке, возился с моторной лодкой Стасик Яковлев. Алешка за руку подтащил к нему Машу.
— Стасик! Мы не успели на клипер! Давай догоним на твоей лодке!
— Я бы рад. Но мотор забарахлил, вынужденная посадка. Это все из-за цилиндра, будь он проклят!.. — Перед Стасиком лежала на песке шляпа — черный цилиндр трубочиста. Стасик с досадой пнул его. Ветер подхватил цилиндр, покатил по песку…
— Цилиндр… — прошептал Алешка, просыпаясь.
За окнами было сверкающее после дождя утро.
В дверь заглянула соседка тетя Даша.
— Алешенька… Ох и спишь ты! И даже не разделся… Ночью гроза была, страх такой, а у тебя окно нараспашку… Вставай, я завтрак приготовила.
— Спасибо, тетя Даша! Я сейчас! Я… только сбегаю к одному мальчику! Очень важно!…
В помятом костюме с хлопающим синим воротником Алешка мчался по улице. Перепрыгивал через обрушенные грозою с тополей сучья. Разбрызгивал кроссовками лужи. И наконец остановился под балконом второго этажа.
— Стасик! Яковлев! Ста-сик!
Стасик появился на балконе.
— Привет, чего шумишь?.. Ух какой ты… дитя капитана Гранта…
— Как хорошо, что ты еще не уехал! — обрадовался Алешка.
Я боялся…
— Мы только через неделю…
— Послушай, у меня к тебе дело. Помнишь, ты говорил про шляпу? Про цилиндр… Он тебе очень нужен?
— А что?
— Ну… ладно, я скажу честно. Мне он нужен до зарезу. У одной старушки есть модель парусника. Старушке она не нужна, зато нужны всякие шляпы, для коллекции. Я бы ей цилиндр, а она мне модель… Мне этот кораблик… ну, вот так необходим! — Алешка ладонью провел по горлу. — Давай я твой цилиндр у тебя сменяю на что-нибудь?
— На что? — спросил Стасик. Странным каким-то тоном. Алешка не обратил на эту странность внимания.
— Хочешь ножик? Я его специально прихватил! Шесть лезвий, отвертка, ножницы, шило, штопор…
— Штопор — это конечно… Ну-ка, покажи.
Алешка обрадованно кинул снизу складной нож. Стасик поймал. Повертел. Пооткрывал. Кивнул:
— Подожди… — Он скрылся за балконной дверью и вернулся почти сразу. С черной шляпой-цилиндром. — Держи!
Алешка поймал цилиндр в охапку. Но… что это? Его «складе-шок» лежал на шелковом шляпном донышке.
— Стас… а ножик…
— Да не надо мне его. У меня есть почти такой же…
— А… шляпа?..
— Возьми просто так. Уеду, будешь вспоминать. Ведь одноклассники были…
Что-то сдвинулось в Алешкином сознании. Он глянул на Стасика иначе… с каким-то новым пониманием.
— Спа… сибо… А ты… Знаешь что? Мы ведь еще увидимся до отъезда? Ты оставь мне адрес, я напишу во Владивосток! Я… тебе стихи пришлю. Я их вчера сочинил. Про самолет…
— Ладно… А ты не боишься, что старушка погонит тебя в шею?
— Еще как боюсь… А что делать-то?
Алешка и правда боялся. Эта боязнь тенью пробегала по его лицу, когда он шагал к Лопуховому переулку. Но утро было такое свежее, и сияющее, и бодрое…
Прохожие с недоумением оглядывались на странного мальчишку: черный старинный цилиндр на его голове никак не вязался е матросским костюмчиком. Но Алешке не было дела до чужого любопытства, он думал о кораблике. К тому же хорошие люди смеяться не станут. Например, как эти мальчишки (видимо, первоклассники), обогнавшие Алешку и не оглянувшиеся. У них было свое дело. Они пускали вдоль по улице голубой пластмассовый вертолет и догоняли его. И скрылись за поворотом.
Когда Алешка свернул в тот же переулок, он увидел, что у ребят беда. Авария. Вертолет набрал слишком большую высоту и застрял в ветвях высокого тополя. Не допрыгнешь, даже длинной палкой не дотянешься. И попытки сбить комками земли остаются безуспешными… И не забраться по могучему прямому стволу… Это малышам не забраться. А ему, Алешке?
Если хочешь, чтобы тебе было хорошо, чтобы не изменила удача, надо и другим помогать в трудные моменты. Как, например, недавно помог Стасик.
— Эх вы, чкаловы-байдуковы, — вздохнул Алешка. — Держи… — Он нахлобучил на одного из первоклассников цилиндр. Сбросил надетые на босу ногу кроссовки. Поплевал на ладони…
Ребята с замиранием и уважением смотрели, как неожиданный помощник по-обезьяньи карабкается, цепляясь за выступы бугристой коры…
И вскарабкался. Дотянулся до вертолета, толкнул ладонью. Тот, завертев винтом, плавно приземлился на траву.
Следом приземлился и Алешка.
Нельзя сказать, что после этого приключения костюм стал выглядеть лучше. Увы, наоборот. А еще — ссадины на коленях, это уж как всегда в таких делах. Не слишком ли обшарпанный вид, чтобы являться в гости к пожилой интеллигентной даме? Но что делать-то? Один из малышей почтительно протягивал цилиндр. Алешка нахлобучил его и решительно сдвинул набекрень.