Чтение онлайн

Грейвенхолд стал точкой фокуса страданий, не постоянных и извечных, но приходящих вспышками, когда разрушался один город, а на его развалинах возводился другой. Эти импульсы ненависти были куда могущественнее, чем могло представить себе слабоумное Человечество. Материя реальности вокруг Грейвенхолда ослабла, пошла трещинами, сочащимися чистотой эмоций, что бурлили в океанах варпа. Это и послужило одной из причин, по которым Каргедрос избрал планету, — она была ближе, чем б о льшая часть точек реальности, к Той-Что-Жаждет.

И в самом деле, Каргедросу стоило только прислушаться, чтобы в его ушах зазвучали ее призывы.

Теперь перед ним, окутанные языками пламени, скользили очертания Грейвенхолда: дымящиеся развалины арены с кратером посредине, гибельные высоты фабричных зданий на западе, гнилые руины трущоб с их восхитительным ароматом отчаяния, разлагающийся декаданс особняков аристократии на севере.

Один из колдунов испустил дух, и огонь охватил его тело, обратив в прах. Остальные даже не обратили на это внимания и продолжили свою агонизирующую, дерганую пляску. Смерть была добрым знаком, говорившим о присутствии Той-Что-Жаждет, забравшей себе душу слабейшего.

Уже скоро.

Места сражений полыхали красным и фиолетовым. Гвардейцы у восточных ворот отступали, оставляя за собой ряды догорающих и умирающих. Поток затопил нищенские хижины и окружил людей, оказавшихся в самом центре трущоб. Те еще не знали об этом, но уже готовились к своей последней битве. На юге города расположились опытные представители Гвардии, готовые к сражению с куда более жутким врагом, чем рабская армия, но и они еще не поняли, с чем придется иметь дело.

Зато гомункулы были в курсе своих задач. Они должны были начать истребление.

Каждый из гомункулов был плодом собственных экспериментов: у этого кишки змеями ползли от одного искусственного отверстия в другое, у того была лишняя пара рук, завершавшаяся серпами и скальпелями. Горбатые спины, многочисленные блестящие глаза, вывернутая наизнанку кожа и обрывки нервных окончаний — сотня разнообразных уродств, созданных гомункулами на самих себе, чтобы показать свое мастерство.

Каргедрос ощущал боль, даже сидя на своем троне. Гомункулы побежали сквозь ряды колдунов, вспарывая их тела и убивая. Каждый удар щупальца, завершающегося скальпелем, способен был причинить мучения, которые не прекращались бы целую жизнь, и те отзывались в сознаниях колдунов. Гомункулы предпочитали клинковое оружие и именно им устроили столь восхитительную бойню среди жаждущих гибели магов. Ножи и скальпели били со скоростью молнии, окрашивая синее пламя в насыщенный красный цвет вожделения.

Темный принц видел, как из тел умирающих вырывают души. Корчащееся, завывающее духовное сердце было основным органом чувств у эльдаров, способным воспринимать страдания. За время жизни оно до краев наполнялось неразбавленной болью. А колдуны даже по стандартам Комморага вели мрачный и мучительный образ существования, так что их души просто пылали агонией, когда Та-Что-Жаждет протягивала к ним руки силой свершившегося заклинания.

В последние мгновения перед гибелью они благодарили принца. Теперь колдуны возносились куда выше, чем могли претендовать при жизни. Они были приношением Той-Что-Жаждет, демонстрировавшим ей искреннюю преданность Каргедроса.

Гомункулы уже почти покончили со своей работой. Реальность истончалась все сильнее, и тронную залу начал наполнять гул. Темный принц ощутил на себе взгляд Той-Что-Жаждет и преисполнился священного трепета. Было справедливо, что именно Каргедрос принес эту жертву, ведь он был величайшим из сынов Комморага, что возвышались над всеми прочими эльдарами, а те, в свою очередь, превосходили остальные расы, населявшие реальность.

Пламя будто взорвалось, и остаточное свечение растворилось во тьме. Ткань реальности прогнулась, затем выгнулась в противоположную сторону, и очертания предметов задрожали, словно воздух вокруг них раскалился.

Реальность восстановилась, а тела колдунов исчезли. Гомункулы выстроились вокруг огромного вортексного вихря, в котором перемешались всевозможные краски и особенно выделялся лилово-черный цвет вожделения — эмоция Той-Что-Жаждет, цвет ее жажды поглощения.

— Та-Что-Жаждет! — прокричал Каргедрос, поднимаясь с трона и простирая руки. — Пожри то, что хочешь пожрать! Поглощай! Наслаждайся их болью! Ибо я подношу тебе этот мир — мир, где я стану править во имя твое! Новый Коммораг, восхитительный в своих муках! Ради этого я приношу тебе дар, о Та-Что-Жаждет, мечтательница, представившая всех нас!

Новый Коммораг. Каргедрос все еще был жив, а это означало, что богиня согласилась.

Первая часть заклинания подошла к концу. Варп-портал был открыт. Теперь предстояло завершить жертвоприношение и направить созданное им страдание в портал. Вскоре тот охватит всю планету целиком, и новый Коммораг родится.

И Каргедрос, принц эльдарских пиратов, станет королем.

— Они, мать их, прут просто отовсюду, — сказал Трельнан.

— Благодарю. Мне нравится краткость твоих тактических отчетов, — сказал Ксарий.

Лорд-генерал выбрался из танка через командирский люк. Полковник Трельнан помог ему спуститься на землю с брони «Гибельного клинка». Ксарий окинул взглядом разрушенные дома, витающие в воздухе тучи пыли, темнеющее небо и сотни селевкийских гвардейцев, поспешно обустраивающих оборонительные позиции и готовящихся сдерживать вражеский поток. Ставка полковника Трельнана располагалась в самом центре городских трущоб, который был наиболее плотно застроен относительно прочными зданиями. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы долго сдерживать орды.

— Мы отводим войска с фронта, — продолжал Трельнан. — Нам пришлось распорядиться об отступлении после потери арены, и сейчас остается только ждать. Им приказано двигаться плотной цепью через трущобы с привязкой к реке на севере. В задачи солдат входит захват и подготовка к обороне любых достаточно надежных участков. Мы здесь застряли надолго.

— А враг?

Взяв Ксария за руку, Трельнан отвел его в тень наблюдательной станции местной службы порядка — лучше всего сохранившегося здания.