Чтение онлайн

— Не понимаю вас, — замерла Амариллис.

— Я и не жду, что ты поймешь. Да это больше и неважно. В большинстве случаев я сама виновата в своих неудачах, и винить, кроме себя, мне некого.

Амариллис вспомнила слова Софи, что Элизабет признала совершенную в прошлом ошибку. Она не смогла сдержать усмешки.

— Моя тетя как-то заметила, что у вас талант актрисы. По ее мнению, вы имели бы успех на сцене.

— Мои слова звучат театрально? — Выдержка изменила Элизабет.

— Немного, но ничего страшного. — Амариллис с удивлением почувствовала себя увереннее и свободнее. — Ситуация сама по себе располагает к этому, верно?

— И у меня такое ощущение. — Миссис Бейли взяла со столика, стоявшего у кресла, маленькую коробочку. — Мне не стоит тебя задерживать. Вот это — тебе.

Амариллис взяла коробочку из рук Элизабет и осторожно раскрыла ее. На белой атласной подушечке лежал массивный мужской перстень с вделанным в него крупным огненным кристаллом. Она поспешно захлопнула крышку футляра.

— Я не могу его принять. — Она протянула коробочку Элизабет. — Вещь слишком ценная.

— Это перстень моего сына Мэтью, твоего отца. — В глазах Элизабет отразилась боль. — Я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

— Кольцо моего отца? — Амариллис крепко стиснула коробочку.

— Да, он бы гордился тобой, Амариллис. Каждый отец может гордиться такой замечательной дочерью.

— Не знаю, что и сказать. — Амариллис не отрываясь смотрела на футляр с кольцом.

— Много лет назад ты задала мне вопрос.

Амариллис вскинула глаза на Элизабет. Между ними продолжала стоять стена боли и гнева.

Но вдруг она поняла, что есть другой путь преодолеть преграду. Если найти в себе силы, можно дойти до конца стены и обогнуть ее. И дело было не в том, что стена внезапно исчезла, просто имелось много других способов, позволяющих преодолевать различные преграды.

— Вы, правда, моя бабушка? — спросила Амариллис.

Вспыхнувшая в глазах Элизабет надежда растопила лед шикарной гостиной.

— Да, — ответила она, — я твоя бабушка.

— Я с ужасом думала о встрече с Элизабет Бейли, — призналась Амариллис, глядя на мелькавший за окном машины пейзаж. — Но после всего, что было сказано и сделано, я поняла, что мне жаль эту женщину, хотя я никогда не смогу полюбить ее.

— Она испортила много жизней. — Лукас крепко сжал руль.

— И при этом верила, что поступает правильно. Но по сути дела всегда оставалась жесткой, высокомерной и самоуверенной.

Лукас промолчал.

— Знаю, знаю, — усмехнулась Амариллис, — у меня с ней много общего, но что поделаешь: она моя бабушка.

— Она твоя бабушка, это верно, но у вас с ней общего мало. Элизабет Бейли напоминает мне холодного скользкого угря. Только ее увидел, и мне стало ясно: она всю жизнь диктовала всем свою волю.

— Уверена, у нее были на то причины.

— Да уж, она хотела, чтобы все ей подчинялись и делали так, как считает она.

— Правда? — вкрадчиво улыбнулась Амариллис. — А что же я? Что, по-твоему, движет мной?

Лукас ответил не задумываясь:

— Преданность, чувство ответственности перед семьей, стремление к справедливости.

— Но и Элизабет могла бы утверждать, что руководствуется тем же.

— Но, мне кажется, принципы Элизабет существовали как бы сами по себе, словно в вакууме. В ее тесном мирке нет места для дружбы, сострадания, любви, что является основополагающим в шкале твоих ценностей.

— В этом случае, — хмыкнула Амариллис, — думаю, у нас есть кое-что общее, а?

— Нет-нет, — Лукас бросил на нее иронический взгляд, — из меня не получится современный вариант твоих непогрешимых Основателей. И не советую приделывать мне нимб и крылышки.

— Никто и никогда не называл Основателей ангелами. Но я уверена, ты чересчур стараешься упрятать подальше свои достоинства.

— Амариллис, предупреждаю тебя.

— Только вспомни все благородные поступки, которые ты совершил с момента нашей встречи. — Амариллис стала перечислять: — Ты не наказал вице-президента своей фирмы Миранду Локинг, обманувшую тебя, потому что пожалел ее. Ты помог Диллану Раю выпутаться из неприятной истории, хотя он был младшим братом предавшего тебя компаньона. И ты помог мне найти убийцу, потому что хотел защитить меня.

— Как ни странно, но мои достоинства и недостатки, оказывается, не так уж просто различить, — буркнул Лукас.

— Не знаю, для меня разница почти всегда очевидна.

— Серьезно? — Трент искоса взглянул на нее. — А как насчет тех случаев, когда картина не столь ясна?

— Я стараюсь не слишком углубляться в дебри, но все же кое-что мне хотелось бы выяснить до конца.

— Это касается меня?

— Нет, я имею в виду обстоятельства гибели профессора Ландрета.

— Черт возьми, ты что, всю жизнь будешь об этом думать? Что еще тебе здесь не ясно?

— Мне бы хотелось узнать, как Мэдисон Шеффилд установил, что профессор завел на него досье?

— Думаю, тебе еще предстоит убедиться, что настойчивость не всегда благо.

Через полтора часа они въехали в город, погруженный в ночную тьму. Шел дождь, и в витринах магазинов поблескивал свет уличных фонарей, отражавшийся в лужах на асфальте.

Лукас свернул за угол и поехал по тихой улочке к дому Амариллис, и только тогда она рассталась с мыслями о Элизабет Бейли. Внезапно ей в голову пришел ответ на вопрос, всю дорогу не дававший ей покоя.

— Это Ирен Данли, — неожиданно проговорила Амариллис.

— Что?

— У меня не шла из головы встреча с бабушкой.

— А какое отношение имеет Элизабет Бейли к Ирен Данли? — удивился Лукас, останавливая машину у края тротуара.

— Есть в бабушке что-то такое, что напоминает мне Ирен.

— И что же это?

— Трудно объяснить. — Осознание интуитивно сделанного открытия пронзило Амариллис. В ней бурлило желание поделиться своими предположениями. — Всю жизнь обе старались, насколько это было в их силах, держать все под своим контролем.