Амёба
Шрифт:
Из кармана была извлечена новенькая монета пятирублёвого достоинства и установлена на сгибе готового к щелчку большого пальца.
— Решка! — выпалили они одновременно.
Фальстарт. Взвившийся в воздух пятак был пойман на лету и водворён в исходную позицию.
— Решка! — упрямо повторили оба.
— Да пошёл ты к чёрту!
— Решка! — Снова хором.
— Задолбал, блин! Орёл!
— С тобой говно хорошо делить! Всё тебе достанется!.. На, бери свою решку!
Через некоторое время договорились, и кувыркающийся пятак упал на Вавочкину ладонь. Решка, блин! И Вавочка с силой шлёпнул монету на обнажённый (рукава он по-шулерски вздёрнул) сгиб левой руки — аж оборотная пятёрка отпечаталась.
— Это ты как бросаешь? Это кто так бросает? — завопил двойник. — А ну перебрось!
И тут Вавочка вспомнил, что решку-то он загадывал! Решку — понимаете? — а никак не орла.
— Ладно, — сказал он. — Не разоряйся.
И вновь метнул монету. Тот было дёрнулся — тоже, видать, сообразил, что к чему, да поздно.
Орёл! И Вавочка спешно обронил пятак на пол.
— Да ты что? — окончательно озверел двойник. — Снова давай!
И осёкся. Монета легла на пол орлом вверх, но Вавочка её уже подобрал.
— Дай сюда! — потребовал двойник. — Я брошу.
Пятак моментально исчез в кармане. Помолчали, успокаиваясь.
— Знаешь что, — сказал наконец один из них. — Где карты?
Карты нашлись, да вот не сообразили они оба, что покер — игра затяжная. Им бы по-умному — в дурачка один расклад и без реванша, но как-то это обоим показалось… несолидно, что ли… Начальник отдела маркетинга — и вдруг в дурачка! Играли на спички, с переменным успехом и довольно долго (точное время указать не берусь — часы остановились в половине шестого утра).
Когда владелец костюма королевским флешем против тройки в очередной раз выравнял положение, противник вскочил и выразился непристойно.
Затем вскочившего осенило.
— Слу-шай! — сказал он, поражённый, как ему это раньше в голову не пришло. — Ты что ж, прямо так и пойдёшь? По редакциям!
— А чего? — с туповатой подозрительностью спросил владелец мятого костюма, тревожно себя оглядывая. Ах, вот он о чём!.. Да, действительно… Мятая тенниска — это нормально: замотался человек по делам, забегался, погладиться некогда… А вот мятый костюм — нет. Мятый костюм — это весь имидж насмарку. Подумают, под забором ночевал, у кабака…
— Нельзя тебе так идти, — проникновенно сказал владелец тенниски, глядя ему прямо в глаза.
— Поглажусь, — буркнул Вавочка.
— А время? — напомнил тот.
Блин! Ну надо же! Вавочка насупился, подошёл к зеркалу и недружелюбно себя оглядел. Как будто три дня жевали, на четвёртый выплюнули… Опустил голову и уставился в раздумье на алтарную тумбочку, где располагались свеча, книжица, три пустые клейкие изнутри рюмки, ключ от входной двери…
— Ладно, — решил он вдруг. — Топай, пока я не передумал.
Обрадованный владелец тенниски сбросил шлёпанцы и побежал в коридор обуваться.
— Всё будет в ажуре, — сдавленно пообещал он оттуда, вправляя пятку в туфлю. — Ты на меня надейся.
— С телевидением давай завтра, — не терпящим возражений голосом продолжал Вавочка. — Сегодня не надо. Ты сегодня, главное, «Городские ведомости» давай раскрути. Будут предлагать десять процентов — не соглашайся. Шеф о пятнадцати договаривался. А в Фонде скажи: простудился, ангина, мол, врача вызывал…
Ему теперь даже нравилось, что тот вроде бы не сам идёт, а вроде бы Вавочка его посылает.
— Денег возьми. Пожрать купишь. И сигарет.
Из коридорчика рысью вернулся двойник.
— Всё будет в ажуре, — приподнято повторил он. — Только так!
И протянул руку к тумбочке — за ключом.
Ключа на тумбочке не было.
Тогда он посмотрел на Вавочку, наблюдавшего за ним с непроницаемым лицом, и всё понял.
— Так будет лучше, — сдержанно сообщил тот. — Позвонишь — открою.
Спорить двойник не стал — слишком был доволен, что настоял на своём. Кроме того, разговор мог вернуться в исходную точку и там увязнуть.
Владелец же костюма вошёл во вкус: пока провожал до двери, дал ещё с пяток наставлений, растолковывая всё, как малому ребёнку, короче, настроение подпортил — капитально. Тот аж плюнул, прежде чем сбежать по лестнице.
На промежуточной площадке его ожидал неприятный сюрприз в виде невысокой двухобхватной женщины с прутиком в руке, на котором болтался тетрадный листок. Это была Раечка из домоуправления, и она шла проверять вентиляцию.
Увидев Вавочку, остановилась, и её чуть запрокинутое лицо (Вавочка стоял площадкой выше) засветилось неподдельной радостью.
— Ну вот, — сказала она совершенно счастливым голосом. — И ведь Бог знает чего наговорят! И крик, говорят, какой-то был, и человек пропал… А он — вот он… Так что за крик-то?
Раечка из домоуправления неистребимо любила людей и не могла пройти спокойно, чтобы не помочь им разобраться в их запутанных отношениях. Несмотря на подкрадывающееся пятидесятилетие и девяносто с лишним килограммов живого веса, она вздымалась со своим прутиком до самых верхних этажей, под предлогом проверки вентиляции проникала в квартиры, лезла в душу без мыла и разводила руками чужие беды, за что впоследствии много страдала.
— Не знаю, — тоскливо ответил Вавочка и попытался найти просвет, чтобы проскользнуть мимо неё на улицу. Но просвета, можно сказать, не было — Раечка пёрла вверх по лестнице, как асфальтовый каток.
— А где сейчас работаешь? — поинтересовалась она, одолевая последние ступеньки.
— Росхристинвестъ, — обречённо отозвался Вавочка. — Начальник отдела.
— О-о, — удивилась она. — Ты смотри! Молодец! А Маша давно уехала?
Вавочка ответил, что позавчера.
— Уф, — сказала Раечка, ступая на площадку. — Дай отдышаться. Так вот ходишь весь день по лестницам да по лестницам… Ну, пошли вентиляцию проверим.