Американка
Шрифт:
Затем Дорис объяснила, серьезно и обстоятельно, как только она одна умела, что Бомба окажет ей честь, если потрудится сообщить «ценнейшие свидетельства из первых рук» для пополнения материала, который она собирает для своего школьного группового проекта «Профессия — стриптизерша»; правда, она в этой группе одна, Дорис Флинкенберг, ведь у нее такие оригинальные способности, что охотников быть с ней в одной группе не нашлось.
— Вы окажете мне большую честь, — завершила Дорис Флинкенберг, и ради блеска славы Пинки забыла обо всех бриллиантах мира и сразу согласилась.
А кольцо стала носить Дорис. Но только когда они с Сандрой Вэрн устраивали праздники в бассейне без воды.
Лорелей Линдберг и Хайнц-Гурт. Здесь-то и начинается их история. Хайнц-Гурт стал как бы реальным персонажем, а из Дорис Флинкенберг вышла замечательная Лорелей Линдберг.
Это была идиотская затея.
И еще. Лорелей Линдберг. Так ее назвала Дорис. Это она придумала. Лорелей — это было самое красивое из известных Дорис имен.
Линдберг. Так звали семью здесь, в Поселке.
La vie emmerdante / Проклятая жизнь.Последнее задание Сандры во французской школе, сочинение на свободную тему.
Знаменитая актриса Лупе Велез устала от жизни. Она хотела умереть. Мужчина, чьего ребенка она носила под сердцем, оставил ее. Это был не Тарзан — ее самая большая любовь. А другая любовь, неглавная.
С Тарзаном знаменитая актриса кутила в Париже, Лондоне, Мехико и своем доме в Голливуде, в конце концов их великая страсть высосала из них все соки. Оба устали и решили скрыться за миллионы миль друг от друга, словно два раненых зверя. А если сожжешь мосты, не так просто их потом строить заново.
Мужчина, о котором речь, который ее оставил, был второстепенным.
Знаменитая актриса Лупе Велез собрала все таблетки, которые нашла в доме. Их набралось очень много — смертельная доза. Потом она позвонила своим друзьям и пригласила их на прощальный ужин. Хотя прямо она им об этом не сказала. Она заказала свое любимое блюдо. Чили кон кана. Очень острое.
Гости ели, пили шампанское и обсуждали мужчин, любовь и жизнь. Вспоминали худшие дни, чтобы поднять настроение.
Потом гости разъехались, и актриса осталась одна. Она в последний раз приняла ванну. После этого надела свою самую красивую ночную рубашку из чистого шелка — ту, которую когда-то подарил ей Тарзан. Кровать была застелена самыми тонкими простынями, тоже шелковыми. Она привела себя в порядок, не забыла расчесать волосы, проведя пятьдесят раз расческой.
Достала таблетки. Высыпала их на ночной столик, села на край кровати и начала глотать, запивая шампанским. Проглотив их все, она улеглась, устроилась поудобнее, в подобающей элегантной позе. А потом закрыла глаза и стала ждать, когда придут сон и смерть.
Она проснулась и сразу поняла, что это не царствие небесное. В желудке бурлило, она потащилась в ванную. Чили. Она едва успела поднять крышку унитаза, как желудок изверг содержимое. И в тот же самый миг она споткнулась, упала, ударилась головой о холодный фарфор унитаза и потеряла сознание; все плотины лопнули. Голова угодила в унитаз. Такой останется в истории киноактриса Лупе Велез. Та, что захлебнулась в унитазе в своем собственном доме.
Страсть — сплошное дерьмо.
La passion. C'est vraiment un emmerdement.
Сандра сдала сочинение, собрала свои вещи и распрощалась с французской школой. Так она оказалась в обычной средней школе в Поселке, в том же потоке, что и Дорис Флинкенберг. Не в одном с ней классе, как уже говорилось, а в соседнем кабинете, в параллельном классе.
Лорелей Линдберг над маленьким умывальником в задней комнате в Маленьком Бомбее, она ухватилась обеими руками за светящуюся трубку над зеркалом, и — фсс! — несколько секунд через нее проходил ток одним сильным разрядом. Мгновение, только Сандра это видела, мерцающая Лорелей — желтая, шипящая, электрическая. Мир замер — фссс! — этот миг навечно сохранился в памяти.
Нет, ты ошибаешься, сказала она Черной Овце.
Но я боюсь.
Его.
С этим домом что-то не так.
И мальчишка, там вокруг вечно бродит один мальчишка.
Я понимаю, что это ненормально. Этот мальчик, он всего-навсего ребенок.
Поговаривают, будто он совершил что-то ужасное. Но никто толком не знает.
Черная Овца:
— Никто ничего не решает. Мышь не выбирала стать мышью.
— Я понимаю, куда ты клонишь, — говорит она зло.
Шелковый жоржет.
И шифон с добавкой полиэстера.
Господи, он расплавился.
Он тоже не был настоящим.
Но потом она снова стала радостной. Шелковый жоржет. Органза. И шантунг.
Шамо-шелк — просто чудо.
И шифф…
Потом
Вдруг
Все
Закончилось.
Магазин продали с молотка.
Аландец и Сандра освободили его.
Погрузили ткани на машину и отвезли в дом в самой болотистой части леса.
Маленький Бомбей, все эти ткани.
— Мы уходим, здесь не осталось ничего интересного, — бормотала она и больше не казалась себе маленькой шелковой собачкой. Нет. Больше так никто не скажет.
— Давай назовем ее Лорелей Линдберг, — предложила Дорис в самом начале игры. — Всех в округе зовут Линдбергами, а раз она была неместная, то надо, чтобы это чувствовалось в имени.
Дорис умела убеждать. И это подействовало.