Американский таблоид
Шрифт:
Джимми «Турок» Торелло, Луи «Сачок» Эболи.
Разведывательный отдел полицейского управления Майами полагает, что Сэм Джианкана является негласным компаньоном принадлежащей профсоюзу водителей грузовиков фирмы, занимающейся частным извозом, — «Такси «Тигр»»; работают в этой фирме кубинские эмигранты, по слухам, с богатым уголовным прошлым.
Даниэль «Осел Дэн» Версаче. «Толстый Боб» Паолуччи.
Зазвонил телефон. Литтел зашарил в поисках трубки — от напряжения в глазах стало двоиться.
— Алло.
— Это я.
— Кемпер, привет!
— Чем занимался? Когда я вчера уезжал, ты лыка не вязал.
Литтел рассмеялся:
— Читал тут досье. И пока что не особо впечатлился мерами, предпринятыми мистером Гувером для борьбы с оргпреступностью.
— Думай, что говоришь. Он мог установить «прослушку» в твоем номере.
— Жестокая мысль.
— Ну да, и едва ли верная. Слушай, Уорд, снегопаду не видно конца, и сегодня ты точно никуда не улетишь. Как насчет встретиться со мной в офисе комитета? Мы с Бобби будем допрашивать свидетеля. Он из Чикаго, так что для тебя это может оказаться интересным.
— Да прогуляться мне не помешает. Ты — в старом здании Сената?
— Ну да, комната 101. Я буду в комнате для допросов А. При ней имеется коридорчик для наблюдателей, так что ты сможешь посмотреть оттуда. И запомни мою легенду: я ушел в отставку из ФБР.
— Ты — ловкий лицемер, Кемпер. Грустно.
— Там метель; смотри не заблудись.
Устроено было просто превосходно: закрытый проход с прозрачной только с одной стороны стеклянной дверью и колонками на стене. Отделенные дверью в кабинке А: братья Кеннеди, Кемпер и какой-то блондин.
Кабинки Б, В и Г были пусты. В наблюдательном коридоре был только он один — должно быть, народ испугался снежных заносов и разбежался по домам.
Литтел включил колонки. Голоса слегка потрескивали от статического шума.
Присутствующие расселись вокруг стола. Роль хозяина играл Бобби; он включил магнитофон.
— Не спешите, мистер Кирпаски. Вы — добровольный свидетель, и мы здесь к вашим услугам.
Блондин откликнулся:
— Зовите меня Роланд. Никто не называет меня «мистер Кирпаски».
Кемпер ухмыльнулся:
— Каждый, кто решил стукнуть на Джимми Хоффу, заслуживает подобной формальности.
Умный Кемпер: вспомнил свой тягучий выговор уроженца штата Теннесси.
Роланд Кирпаски сказал:
— Вот и хорошо, я думаю. Но, знаете, — Джимми Хоффа есть Джимми Хоффа. Он, как это… как про слона говорится — никогда и ничего не забывает.
Роберт Кеннеди заложил руки за голову:
— В тюрьме у Хоффы будет масса времени, чтобы вспомнить все, за что он туда попал.
Кирпаски прокашлялся:
— Я хочу кое-что сказать. И… гм… я хочу сказать это и тогда, когда буду давать показания перед комитетом.
Кемпер сказал:
— Продолжайте.
— Я — член профсоюза. Профсоюза водителей грузовиков. Я рассказал вам все эти истории про то, что делал Джимми, как он сказал своим ребятам нажать на тех, кто не хочет ему платить, и тэдэ и тэпэ. Я так понимаю, что вся эта фигня незаконна, но знаете что? Меня это не особо печалит. Единственная причина, по которой я решил, как это — стукнуть на Джимми, это то, что я могу сложить два и два и получить четыре, и я, мать вашу так, слышал достаточно на треклятом собрании чикагского отделения профсоюза, чтобы докумекать, что мудила Джимми Хоффа втихаря заключает сделки с руководством, и, значит, он — вонючий кусок дерьма, простите за мой дурной французский, и я прошу занести в протокол, что именно поэтому я его и сдаю.
Джон Кеннеди рассмеялся. Литтел вдруг вспомнил о «жучках» и этой Шофтел и поморщился.
Роберт Кеннеди сказал:
— Верно подмечено, Роланд. Конечно, перед тем, как дать показания, у вас будет возможность сказать все что угодно. И помните, ваши показания мы решили приберечь для заседания, которое будет транслироваться по телевидению. Вас увидят миллионы.
Кемпер добавил:
— Чем больше огласки, тем меньше вероятность, что Хоффа попытается отомстить.
Кирпаски сказал:
— Джимми не забывает. В этом плане он как тот слон. Помните те фотографии гангстеров, которые вы мне показывали? Тех парней, с которыми я видел Джимми?
Роберт Кеннеди достал какие-то фотоснимки.
— Санто Траффиканте-младший и Карлос Марчелло.
— Ну да. И еще попрошу занести в протокол, что я слышал об этих ребятах много хорошего. Слышал, что они нанимают только членов нашего профсоюза. Ни один мафиози ни разу не сказал мне: «Роланд, ты тупой польский ублюдок из Саут-Сайда». Как я говорил, они приходили к Джимми в его номер в гостинице «Дрейк» и говорили исключительно о погоде, о бейсболе и о ситуации на Кубе. Я хочу, чтобы вы занесли в протокол, что я, бля, ничего не имею против мафии.
Кемпер подмигнул стеклянной двери:
— Как и Эдгар Гувер.
Литтел рассмеялся. Кирпаски не понял:
— Чего?
Роберт Кеннеди забарабанил пальцами по столу:
— Мистер Бойд развлекает невидимого нам коллегу. Роланд, вернемся же к Майами и Солнечной долине.
Кирпаски ответил:
— Хорошо. Господи, ну и метель.
Кемпер встал и выпрямил ноги:
— Давайте вернемся к вашим наблюдениям.
Кирпаски вздохнул:
— Я был делегатом на прошлогоднем собрании. Оно проходило в «Довиле», в Майами. Тогда я еще дружил с Джимми, ведь я не знал, что он — говнюк, который втихаря…
Роберт Кеннеди прервал его тираду:
— Не отвлекайтесь от темы, очень вас прошу.
— Короче, я выполнял кое-какие поручения Джимми. Я приехал в это гребаное «Такси «Тигр»» и забрал кое-какие бабки, чтобы Джимми смог покататься на моторке с парнями из местных отделений профсоюза в Майами и пострелять акул из пулеметов Томпсона — одно из любимых занятий Джимми во Флориде. Штуки три там было однозначно. Эта контора — сущая планета Марс, ей-богу. Полоумные кубинцы в рубашках в тигровую полоску. Заправлял кубинцами один парень, Фуло. Он еще толкал краденые телевизоры, прямо с парковки. Эта контора, «Такси «Тигр»», там же только за наличку все расчеты. И, если хотите мое мнение, скажу, что дело тянет на уклонение от уплаты налогов, не меньше.