Чтение онлайн

В комнате воцарилось молчание. Походив вдоль окна, Виктория остановилась и уставилась в темноту летней ночи.

– И они пошли дальше, - глухим голосом подсказала Джесс.

– Только Стефан. Танкреди никогда не употреблял наркотики.

Джесс поморщилась.

– Ну хорошо, Стефан. И до чего же он дошел?

– Героин. Собственно говоря, - медленно произнесла Виктория, - дело не совсем в наркотиках. Мозг пострадал от кислородного голодания.

– Что ты имеешь в виду?

Виктория вздохнула.

– Джесс, ты действительно хочешь, чтобы я продолжала?

Джесс кивнула.

– Ну хорошо, - неохотно согласилась Виктория.
– Стефан схватил передозировку героина. Вышло это случайно: он не знал, что препарат обладает такой высокой концентрацией. Все выглядело ужасно. Стефан бился в конвульсиях, его всего выворачивало. Танкреди говорит, что первым делом попытался помочь Стефану, запихнув его в холодную ванну. Танкреди где-то слышал, что в подобных случаях надо погрузить человека в ледяную воду. Я могла бы дать ему лучший совет.
– Виктория печально покачала головой и продолжала:

– Стефану нужно было дать какое-нибудь рвотное средство. Он был в коме. Танкреди отвез Стефана в госпиталь, но, кажется, было слишком поздно. Кислородное голодание продолжалось около получаса.

– И что же Танкреди делал после этого? Оставил Стефана и умыл руки?

– Конечно же, нет. Он убедился в том, что доктор знает, кто такой Стефан и какой это был наркотик. Затем он оплатил лечение и только после этого уехал. А что еще мог сделать Танкреди?

– Он оплатил лечение! Какое великодушие!
– От ярости у Джесс закружилась голова.
– Боже, если бы не Танкреди...

– Стефан не знал меры, понимаешь? Он был безудержен во всем. Вся жизнь - игра.

– Игра! Дерьмо!
– Джесс с такой силой поставила бокал на стол, что он треснул. И как только Виктория может с таким спокойствием говорить ей, что все это была игра? Сейчас Джесс ненавидела Викторию больше всех на свете. У Виктории совершенно нет чувств. Она просто не человек.

– Прости, Джесс. Но ты сама хотела знать правду.

У Джесс от бешенства помутился разум. Рука с силой впилась в треснувший бокал. Неожиданно почувствовав острую боль, она увидела, что ее пальцы в крови.

Карлос Руис, появившийся столь внезапно, что могло показаться, будто он обладает способностью проходить сквозь стены, ловко взял разбитый бокал из руки Джесс.

– Иди на улицу, - обратился Карлос к Виктории.
– Жди меня там.

Виктория послушно направилась к двери. Выглядела она, как всегда, спокойной, но опечаленной.

– Теперь ты должна будешь отпустить его, - мягко посоветовала она Джесс, взявшись за ручку двери.
– Но тебе следует куда-нибудь выбраться отсюда. Тебе нужно начать сначала, как он тебе и говорил, где-нибудь там, где ты никогда прежде не была.

Сказав это, Виктория вышла.

– Я знаю, что ты не хотела обидеть Викторию, - несколько раз заверил Карлос Джесс.

Чуть позже он приготовил для нее чашку крепкого горячего чая. Пока она пила этот ароматный успокаивающий напиток, Карлос написал на листке номер телефона в Сан-Франциско.

– Позвони мне. Если меня не будет, оставь сообщение Эсперансе. Она говорит по-английски.

– Мне так жаль, - пробормотала Джесс.
– Но сейчас... сейчас я не хочу ее видеть.

– Ладно, когда захочешь, я найду тебе Викторию. Позвони мне.

Карлос тихо затворил за собой дверь. Через несколько секунд Джесс услышала звук удаляющегося автомобиля.

Глава 4

"Июль 1978 года,

Нью-Йорк.

Дорогая Виктория!

Никогда не писала кому-нибудь в страну, где идет революция. Надеюсь, что ты в безопасности и соблюдаешь осторожность. От твоих статей волосы на голове дыбом становятся, и человек, их читающий, чувствует, будто он сам там побывал.

Посылаю это письмо в Лондон, в надежде, что ты как-нибудь случайно его получишь. Мне необходимо встретиться с тобой и поговорить.

Ты очень точно все угадала, или ты на самом деле видишь будущее?

Я постоянно об этом думаю. И знаешь ли ты о том, что мне сейчас тридцать, и моя карьера модели принесла мне миллионы долларов, и что я знаменита благодаря "безупречному телосложению"?

На следующей неделе я лечу в Европу - небольшая работа на Канарских островах, - потом заеду в Лондон. Катриона будет знать, где меня искать. Предполагаю, что время от времени ты "возвращаешься на базу". И если ты сейчас в Англии, не могли бы мы встретиться?.."

– Джонс! Ты - как деревянная кукла. А здесь должно быть движение, запомнила?

Фотохудожник Марио Саверини схватил Гвиннет за плечи и развернул к себе лицом, после чего установил руки Гвин в нужном положении и несколько изменил композицию тканей.

– Ну вот, теперь совсем другое дело. Али, встань спина к спине с Джонс, прогнитесь, словно вы танцуете, потя-яянулись, двинулись - ткань должна парить в воздухе, да, о-о-отлично!

Гвиннет и красавица Анара Али подходили друг другу как нельзя лучше. Светлые глаза и огненные волосы Гвиннет создавали непередаваемо великолепный контраст с темнокожеетью Анары и ее внешностью древнеегипетской жрицы.

Марио Саверини мог поздравить себя с удачей: девушки, наряды и место съемки - остров Лансароте в четырехстах милях от побережья Африки - были великолепны.

"Никому, - удовлетворенно думал Саверини, - не удастся "зарезать" эти снимки для ноябрьского номера "Вог".

Нанятый на день сын крестьянина из Аррекифе подвел к девушкам мрачного вида верблюда, тяжело навьюченного торчащими во все стороны вязанками хвороста.

– Ближе не надо, - распорядился Саверини.
– Баста!