Аминта
Шрифт:
И, силою ли чародейных слов
Иль уст прелестных, сразу боль утихла.
Но в этот миг я, жаждавший дотоле
Лишь блеска нежного очей прекрасной,
Лишь звука голоса ее, нежнее
Журчанья ручейка между камней,
Нежнее шелеста листвы под ветром,
Почувствовал тут новое желанье -
К ее устам прижать свои. Однако,
Не знаю почему, вдруг став хитрей
Обыкновенного (так мощь Амура
Ум изощряет), я обман замыслил,
При помощи которого бы мог
То утолить желанье. Сделав вид,
Что в нижнюю губу и я укушен,
На злую боль я жаловаться начал,
И сладкого лекарства, о котором
Просить не смел язык, просили взоры,
И прекрасная, сжались
Надо мной, простодушно
Предложила боль мнимую
Тем же средством унять.
Но, увы!
– стала, глубже
В сердце истая рана,
Лишь к моим дорогие
Прикоснулись уста.
Перелетные пчелы
Ни в одном из цветков не находят
Сока слаще, чем мед,
Что со свежих тех роз я собрал;
Стыд и робость едва
Поцелуй удержали;
И я так упивался
Этой сладостью нежной,
Тайно смешанной с ядом,
Что потом, притворившись
Будто боль не прошла,
Я заставил красавицу заговор
Вновь и вновь повторить.
Так возрастало с этих пор в груди
Желание, что скоро не был в силах
Его я дольше подавлять. Однажды,
Когда сидели пастухи и нимфы
В кругу и тешились игрой, где тайну
Свою соседу каждый шепчет, я,
К ее плечу склонившись, прошептал ей:
"Горю к тебе я, Сильвия, любовью
И, коль меня отвергнешь ты, умру".
Мои слова услышавши, она
Потупилась, и на ее лице
Стыда и гнева выступил румянец.
Молчанье возмущенное мне было
Ответом. Тут она ушла и больше
Ни видеть уж, ни слышать не хотела
Меня. И вот жнецы собрали трижды
С тех пор колосья, трижды отряхнула
Зима с лесов зеленый их убор, -
И тщетно, чтоб жестокую смягчить
Испробовал я все, все, кроме смерти
И я б охотно умер, если б. был
Уверен, что в душе у ней любовь
Проснется иль хотя бы состраданье..
Не знаю сам, чего желать: любовь
Мне высшею наградою была бы
За верность неизменную мою.
Но нет, желать не должен я того,
Что ясный свет смутит очей любимых
И горем грудь любимую сожмет.
Тирсид.
Слова такие услыхав, как может
Она не полюбить тебя!
Аминта.
Не знаю
И не могу тому поверить: слов
Бежит она моих, как заклинанья
Бежит змея.
Тирсид.
Верь, я добьюсь того,
Что выслушает Сильвии тебя.
Аминта.
Ты не достигнешь ничего, а если
Того достигнешь даже, что я с нею
Поговорю, то я-то ничего
Тем не достигну.
Тирсид.
Почему же так
Уверен в неуспехе ты?
Аминта.
Его
Мне мудрый Монсо предсказал, который
Трав слышит рост и бег ключей подземных
Который понимает птиц беседу
И судит без ошибки о грядущем.
Тирсид.
Да о каком ты Мопсо говоришь?
О том ли, у которого слова
Медовые на языке, улыбка
Приветливая на устах, а в сердце
Коварство, и который под плащом
Кинжал скрывает? Будь покоен, те
Пророчества, что он вещает, брови
Торжественно нахмуря, - лишь обман.
По опыту я знаю лживость Мопсо;
И то, что он предрек тебе не ведать
Взаимности, внушает мне как раз
Надежду, что конец твоей любви
Счастливым будет Расскажу тебе
Сейчас я кой-о-чем, и убедишься
Ты в правоте моей.
Аминта.
Когда ты знаешь
По опыту хоть что-нибудь такое,