Чтение онлайн

– Документов никаких? – Морозов поднял глаза на лейтенанта Пашина, который растерянно развел руками и отрицательно покачал головой.

– А где этот, с катка? – следователь перевел взгляд на сержанта.

– Испугался, наверное, убежал, – пожилой водитель виновато опустил голову.

– Ладно, сворачиваемся, – Морозов захлопнул папку. – Этого орла мы быстро разыщем, – он кивнул в сторону грязно-желтого катка, двигатель которого продолжал равномерно работать. – Останки, – следователь избегал произносить слово «трупы» – останки – на экспертизу. Номера пробить и, чтобы через два часа все заключения лежали у меня на столе. Я в отдел! – и он решительно направился к ожидавшей его машине.

Войдя в кабинет, Морозов достал чистую папку с надписью «Дело», вписал в нее регистрационный номер, поставил жирный знак вопроса и задумался.

«Не мог, ну никак не мог водитель на совершенно свободной и ровной трассе совершить такую страшную аварию. Что-то здесь не так! – следователь сжал виски руками и углубился в размышления….

ГЛАВА 1

ЧАСТЬ 1.

Ранним ноябрьским утром ночная няня Волгоградского детского дома № 2 обнаружила у входной двери пищащий сверток, небрежно завернутый в грязное байковое одеяло. Осеняя себя мелким крестным знамением, она крикнула дежурную медсестру, и вдвоем они занесли находку в помещение. Развернув сверток, женщины ахнули! Внутри лежали два посиневших от холода младенца и записка с карандашными каракулями:

«Государству я не нужна, государство пусть и детей воспитывает. Колька Шорохов, так отца-подлеца их зовут, а имена сами дадите». И все…

– Вот так подарочек Господь подкинул, а святой Михаил-архангел помог с именем, – няня Михайловна взяла одного малыша на руки. Тот сразу успокоился и, прижавшись к ее теплой груди, доверчиво засопел.

– Имечко ему будет, Михаил. Ну, а второго величать как будем? – женщины склонились над вторым младенцем.

– А Славкой его назовем! – медсестра Нина Петровна тоже взяла второго мальчишку на руки. – Пойдем, Михайловна, оформлять новых граждан страны.

Медсестра с помощью няни выкупали близнецов, накормили их молочной смесью, и братья, закутанные в махровые полотенца, моментально уснули.

– Намучались, сердешные, – растроганно прошептала Михайловна и, перекрестив обеих, тихонько вышла. Это событие произошло 21 ноября 1980 года, о чем медсестра сделала соответствующие записи в надлежащих документах.

Насколько помнил себя Мишка в том далеком и безвозвратном детстве, они с братом были неразлучны. Славка – неугомонный и бойкий карапуз, горой стоял за свое спокойное и покладистое отражение. 1986 год. Хаос вселенского переворота никому не нужной перестройки. Бардак и политическое безвластие, когда все делилось, продавалось и покупалось. Был расформирован и детский дом №22, в котором братья провели первые годы своей жизни. Чьим-то небрежным росчерком бюрократического пера братьев разделили и Славку отправили в другой город, Мишку, в районный центр, а двухэтажное здание детдома продали под офис.

Впоследствии, когда Михаил вырос и стал известным адвокатом, он делал неоднократные и безуспешные попытки разыскать брата, но… В ответ получал короткие и неутешительные отписки, а последняя, из Министерства социальной защиты, вообще, повергла его в шок. В ней коротко говорилось, что Шорохов Вячеслав Николаевич, в 1992 году был усыновлен гражданами США и вывезен из страны. И все…

А Мишку усыновила семья из станицы. Приемный отец работал директором совхоза, а названная мать, которую Михаил, несмотря на свой двенадцатилетний возраст, с первого дня называл мама Надя, была домохозяйка. Они находились, по Мишкиному летоисчислению, в довольно преклонном возрасте, а их единственный сын трагически погиб, поэтому к приемному сыну Василий Петрович и Надежда Николаевна, относились, как к родному.

Ничего особого и значительного за годы проживания в станице с Мишкой не происходило. Учился он хорошо, с одноклассниками и со станичными пацанами поддерживал ровные отношения. Но не было у Мишки человека, друга, с которым он мог поделиться самым тайным и сокровенным. Вот тогда с горечью и разочарованием он вспоминал родного брата, единственного человека, которому Мишка мог доверить всё. А так…

Светлые и приятно-щемящие душу воспоминания детства и юности. Буйно-цветущие весной сады на берегу полноводного и стремительного Хопра, несущего свои воды в величавый Дон.

– Жить надо, как положено, по совести, – кряхтел, снимая пропыленные сапоги, Василий Петрович и, прижимая к себе пасынка, обдавал его терпким ароматом степного ковыля и запахом солярки. Приемные родители не настаивали на усыновлении Мишки.

– Имя и фамилию тебе Господь дал, а коли так, то незачем его и гневить, – с усмешкой ворчал глава небольшого семейства.

– И то правда, – в унисон подхватывала добрейшая Надежда Николаевна. – Пусть идёт, как идёт, – умная женщина, она всегда и во всем поддерживала своего немногословного супруга.

– Вот, закончишь школу, отслужишь в армии и дадим тебе направление в Тимирязевскую академию. Больно уж мне зоотехник в хозяйстве нужен, куря в открытое окно, задумчиво, будто продолжая начатый разговор, говорил Василий Петрович. – Ты, как? – Мишка в ответ неуверенно пожал плечами, а затем твердо заявил:

– Я хочу быть следователем. Мне брата надо искать! – он открыто посмотрел на маму Надю.

– Хорошее дело, хорошее, – туша папиросу и осаживая свои зарвавшиеся мечты, усмехнулся Василий Петрович. – Поступай, как тебе сердце подсказывает.

Больше к этому разговору они не возвращались.

Мишка успешно закончил десятилетку, но поступать в юридический пока не стал.

– Годик пускай в совхозе поработает, отслужит в армии, наберется ума, а там, глядишь, и определится, – высказал свое мнение на семейном совете Василий Петрович.

– Правильно, – кивала головой Надежда Николаевна. – А то, потом будут говорить, вот, мол, сынок директора совхоза и потому, все двери ему открыты, – она с нежностью и тревогой смотрела на Мишку, смахивая невольную слезу.

Затем служба в армии во внутренних войсках на Крайнем Севере и наконец, его Величество «дембель!».

Дождливым весенним утром Михаил вышел на перрон Ярославского вокзала, держа в руке небольшой кейс. Все два года службы, Мишка не расставался с мыслями о поступлении в Высшую школу милиции и в небольшом чемоданчике лежали необходимые документы для воплощения его мечты в жизнь.

– У меня в Москве есть очень хороший знакомый, – командир части, полковник Сазонов сделал многозначительную паузу. – Служит он начальником ОВД. Даем тебе отличные характеристики и еще… Я ему написал письмо. Прослужишь у него полгодика, а там… – он провел по краю конверта влажным кончиком языка и, выйдя из-за стола, крепко пожал сержанту Шорохову руку: – Не подведи!