Чтение онлайн

А между тем, несмотря на длительную беседу, ничегошеньки я о нем не узнала. Говорил он много, но все как-то вскользь. С уверенностью я могла сказать лишь одно: парня зовут Арсений, по крайней мере, он так представился. Можно было бы заподозрить его в нежелании откровенничать, но обвинения эти казались несостоятельными, потому что никакой таинственности он на себя не напускал, напротив. Но как-то так выходило…

Весь следующий день я об Арсении не вспоминала до тех самых пор, пока в 17.30 не взглянула на часы. «Он не позвонил, — подумала я с удивлением, и где-то внутри зашевелилась обида. — Еще не вечер», — решила я дать ему шанс, но он не позвонил и вечером. В двенадцать, ложась спать, я хмурилась, а с утра чутко реагировала на звонки.

Звонков было великое множество, но Арсений не объявился. В обеденный перерыв я припустилась в кафе, он не появился, чему я даже удивляться не стала. К вечеру любовь во мне разгорелась со страшной силой, так что казалось, если он сейчас же не позвонит, я умру от разрыва сердца. И это притом, что сутки назад я рыдала, не обнаружив в себе высоких чувств. Приходилось констатировать, во мне чрезвычайно силен дух противоречия. Знать бы, что с ним делать.

Арсений не позвонил, сердце мое так и не разорвалось, зато я начала нервничать. На следующий день я как бы невзначай спросила у Софьи Сергеевны, как продвигаются дела с покупкой им квартиры.

Выяснилось, что он и ей не звонил и сама Софья Сергеевна до него дозвониться не может: Арсений оставил только номер своего мобильного, а тот временно отключен. Заодно выяснилось вот еще что: свой адрес Арсений тоже не оставил, договор заключить не успели, хотя он и намеревался это сделать, но самое невероятное — Софья Сергеевна и фамилии его не знала. Как-то так вышло, что обошлись без нее. Мне на это возразить было нечего, потому что фамилией я тоже не поинтересовалась. После долгих раздумий я позвонила ему на мобильный.

Ответ был все тот же: аппарат отключен. Нечто похожее на подозрение шевельнулось в моей душе, я бы, наверное, решила, что меня одурачили, если бы могла догадаться как, то есть какая у Арсения была цель. Как ни крути, а она не просматривается.

Прошло три дня, я думала о нем не переставая, звонила, обедала в кафе и даже расспросила об Арсении официанток. Забавно, но запомнили они почему-то меня, а не его, то есть сразу вспомнили, как я сидела за столиком у окна с молодым человеком, но был ли он здесь после этого, сказать не смогли.

Вечером четвертого дня я направилась в казино «Олимпия». Зачем, объяснить не берусь. Мои умозаключения выглядели примерно так: если Юлька ничего не напутала, хозяин машины, на которой ездил Арсений, некто Козлов. Чужому человеку машину, хоть и старенькую, не доверишь. Значит, они друзья. Возможно, я смогу узнать, что случилось с Арсением (к тому моменту я была твердо уверена: случилось). Согласна, логика слегка хромала: во-первых, машину могли продать по доверенности и музыкант из «Олимпии» Арсения не знает, во-вторых, как я заговорю с Козловым, не уронив девичьего достоинства, в ум не шло, и, в-третьих, чем тащиться в казино, проще съездить в пятиэтажку, куда я проводила Арсения, когда еще не была с ним знакома. Если на Первом Речном спуске живет Козлов, то Арсений, вполне возможно, живет на улице Чапаева. Но я уже стояла перед стеклянными дверями казино, и отступать было глупо.

В «Олимпию» я попала впервые, к тому же в одиночестве, и оттого чувствовала себя как-то неуверенно. В игорный зал даже заглядывать не стала, а сразу прошла в ресторан.

Музыканты были на месте, одеты в смокинги и играли джаз. Среди них — никого похожего на хиппи, хотя я почему-то думала, что раз Козлов не Арсений, то непременно его волосатый дружок. Такому как-то шло быть музыкантом, хотя в «Олимпии» ему делать нечего — публика здесь консервативная и парень с косицами вряд ли бы пришелся ко двору.

Я тяжко вздохнула и стала есть семгу, принудив себя радоваться жизни, хоть и через силу. Очень скоро я почувствовала на себе чей-то взгляд, оторвалась от созерцания тарелки и за столом в соседнем ряду обнаружила троих мужчин, двое из которых взирали на меня с интересом, природу которого понять труда мне не составило. «Черт бы их побрал», — подумала я в досаде. Один из троицы встретился со мной взглядом и нахально подмигнул. Семга застряла в горле.

Я торопливо отодвинула тарелку и стала высматривать официанта. Сначала он подошел к троице за столом, потом ко мне.

— Простите, — начал он с пакостной улыбкой, — вы кого-то ждете?

— Жду, — ответила я. — Счет. И побыстрее, пожалуйста.

— Видите ли, вон там, за соседним столом, — головой он дернуть не решился, только глаза скосил, — мужчина очень хотел бы познакомиться с вами.

— Сожалею, но это невозможно.

Выразив неодобрение сведенными бровями, официант исчез, правда, быстро вернулся со счетом.

Я расплатилась и вдруг отважно спросила, удивляясь самой себе:

— Среди ваших музыкантов нет парня по фамилии Козлов?

— А что? — вроде бы насторожился официант, глядя на меня как-то чересчур пристально.

— Знающие люди советовали его послушать.

Теперь на его физиономии выразилось недоумение.

— По-моему, играл он паршиво.

— Играл?

— Ага. Уволился несколько месяцев назад.

— Не знаете, где он играет сейчас?

— Не знаю. Только в приличном месте его не ищите. Где-нибудь на свалке.

Он усмехнулся, а я посоветовала себе не принимать его ухмылку близко к сердцу и покинула зал.

Возле гардероба пришлось задержаться, и тут, точно по волшебству, возник один из троицы, тот самый, что подмигивал. Под впечатлением от разговора с официантом я успела забыть о нем и с удивлением вытаращила глаза, когда он взял меня за локоть.

— Куда вы торопитесь? — спросил он с таким видом, точно знал всю мою подноготную.

— Вам что за дело? — не осталась я в долгу.

— Впервые вижу такую красивую девушку, — глазом не моргнув, соврал он.

— Чаще выходите на улицу.