Анатом
Шрифт:
На этот раз дорога далась ей легко, не в силах отогнать от себя мысли о своем сыщике, девушка задумчиво созерцала звездное небо. От быстрой езды, яркие звезды кружились и мелькали, но если сосредоточиться, то можно было увидеть, что они едва лишь двигаются, и совсем не кружатся. Снег хрустел под полозьями убаюкивая, но Катя продолжала бодрствовать, считая каждую минуту.
Несколько раз ямщик оборачивался, чтобы посмотреть все ли в порядке, и отчего Ее высочество сегодня так тиха и спокойна За всю дорогу она даже не заговорила с ним. Но каждый раз когда он оборачивался, Катя ловила его взгляд и умоляюще шептала:
— Скорее родненький, поторапливайся.
И ямщик, встревоженные бесконечной тоской блестевшей в ее всегда таких веселых глазах, издавал громкий клич, подгоняя тройку вперед.
На сердце у нее было не спокойно, тяжело. Катя не могла объяснить причину своего беспокойства, но точно знала, что эта связь между ней и Митей, установленная еще при рождении, сейчас дает ей понять, что случиться беда. Оттого — то Катя так спешила, и умоляющим голосом то и дело поторапливала ямщика.
Вскоре появились очертания больницы, и тройка сбавила ход.
Еще издалека Катя заметила, что вокруг дома снято оцепление. Исчезли куда-то жандармы оставленные Иштваном, исчезли куда-то часовые Илларионовского полка, вокруг было тихо и безлюдно.
— Что случилось? — осторожно спросила Катя у одного из сопровождавших ее офицеров.
— Не могу знать ваше высочество.
Сани остановились, Катя выскочила и побежала к дому. На первом этаже горел свет. Это означало, что в гостях уже находился один из членов семьи. Первой мыслью было — Папенька обнаружил ее пропажу, и бросился за ней следом, ожидая что найдет дочь именно здесь. Катя сложила руки и взмолилась, лишь бы это был не папенька.
Но это был не князь. Когда Катя оказалась на пороге, дверь открылась, и она столкнулась с Николаем.
— Ники? — воскликнула Катя, и бросилась брату в объятия. — Я так рада, что ты здесь. Это все было так ужасно!
— Что случилось родная? Войдем, — бережно обнимая сестру, сказал Николай.
Они вошли.
— Рассказывай что случилось? — ласково спросил Николай, когда Катя скинула с плеч шубку.
— Нет. Пройдем сначала к Митеньке, я хочу посмотреть на него. Отчего то на сердце тревожно, мне надо его увидеть!
— Он в порядке, я только что был у него. Объясни сначала что случилось?
— Это ужасно. Прошлой ночью нашего Митеньку хотели убить. Жуткий монстр. Наш мальчик, он столько натерпелся.
— Что ты такое говоришь? — с нервной улыбкой воскликнул Николай, — Какой монстр. Митя выдумывает эти сказки, чтобы привлечь наше внимание.
— Нет, я сама видела. Я тогда рядом была.
Николай как-то резко изменился в голосе.
— Катенька, родная моя. У тебя с детства тоже было богатое воображение… — начал он, но Катя прервала его.
Она пристально посмотрела на брата. И вспомнила слова барона: Кто написал за нее это завещание?
Николай не моргая смотрел на сестру, и именно в этот момент, он показался ей чужим, опасным кем-то другим. Она увидела в его глазах желчь страха. Страха более ужасного чем сам испуг, это был страх раскаяния, страх содеянного.
Это больше не был ее милый Ники. Этот человек нервно улыбался и тяжело дышал, так словно на душе у него уже лежит непосильный грех. Катя словно ошпаренная отпрянула от брата, отталкивая от себя его руки.
Она осмотрелась и к своему ужасу заметила, что в доме тоже из всей охраны осталось всего несколько человек, и куда-то делись все слуги. Везде царила мертвая тишина.
Догадка острым ножом вонзилась ей в сердце, Катя испуганно посмотрела на брата и закачала головой.
— Нет… Нет… Ты не мог… — столько боли отразилось на ее лице. Она готова была кричать, но голос отказывал ей.
Николай попытался схватить сестру за руку, и притянуть к себе, но Катя вырвалась и бросилась наверх по лестнице. На втором этаже стояли двое охранников, Катя прежде не видела их, они были чужие, она знала каждого из своих солдат и офицеров в лицо. Столько времени она проводила в беседах со своими офицерами, знала наизусть каждого члена их больших семейств. Помнила все дни их рождений. В благодарность они называли ее «Принцесса Екатерина», а она их — своими отважными рыцарями. Но эти двое были чужими, безликими, мертвыми в душе, и во взгляде, как тишина, царившая в доме.
— Кто вы такие! — закричала на них Катя.
Наверху появился Николай. Понимая, что сейчас ее попытаются остановить, Катя приложила все свои силы, и грубо толкнула одного из караульных, а второго когда он пытался удержать ее, пнула ногой под коленку. Она распахнула дверь, и ворвалась в комнату.
Митя сидел за столом и рисовал.
Катя бросилась к брату, упала перед ним на колени и крепко обняла.
— Родной мой! Как ты!
— Катя. — печально произнес юноша.
— Ты в порядке? Тебя никто не обижал?
Митя пустым взглядом посмотрел на сестру. Он уже был под лекарствами.
Когда в комнату ворвался Николай, юноша показал рукой на брата и растянувшись в корявой улыбке сказал:
— Ники.
— Да мое солнышко. Ники здесь. Мы здесь. Мы защитим тебя. — Катя целовала руки брата, глотая слезы и пытаясь справиться с дыханием.
Но вместо того, чтобы поддержать сестру, Николай грубо схватил ее за талию и прошептал на ухо:
— Здесь нельзя находиться. Ему уже не помочь.
Катя завизжала в бессилии, и попыталась вырываться, когда Николай на глазах у перепуганного Мити втащил ее в соседнюю комнату. От шума Митя громко заплакал.
Катя же царапала предателя, разрываемая громким плачем своей кровинушки. Она не уставая пинала его ногами, но все было бесполезно.
— Ты пугаешь его. — прошипел Николай на ухо брыкающейся сестре.
— А ты хочешь убить его. — с ненавистью закричала Катя. — Ведь это ты! Та тварь слушается тебя! Она служит тебе! Я теперь поняла все!
Они оказались в соседней комнате, Николай отпустил сестру и быстро закрыл дверь на ключ.
Оказавшись в запертой комнате, Николай, прижал сестру к стене и грубо закрыл рукой ей рот, чтобы она не могла кричать. Катя билась в его руках, но преимущество было на стороне Николая. Она чувствовала что задыхается. Но он был крепче, и шансов вырваться у девушки не было.