Чтение онлайн

Командующий откашлялся — мокрота совсем достала, нужен отпуск в колонию-санаторий, да где ж его урвёшь с таким графиком?

— В общем, про расширение тогда и речи не шло — удержать бы порядок на улицах. Ещё и эти Крайние, — с недовольством вспоминал Сомс. — Отбросы повылезали с каждых щелей и начали диктовать условия — видите ли, они опора Республики.

— Да, помню такое, — вставил Адам, — отец рассказывал, дома горели даже в центре.

Сомс кивнул, смотря вперёд. Командующий погрузился в прошлое, вспоминая как в молодости участвовал в рейдах по подавлению мятежей. Он был офицером, только-только получившим свой плащ, но уже грезил о должности командующего всей базой.

— В то время я познакомился с одним идеалистом-священником. Сейчас он важная шишка с собственной парафией, но начинал с малого. Так же как и я: без семьи, без рода. Он где-то вычитал в старых манускриптах, что переходная кровь способна к трансформации сосуда, если уделить этому внимание с самого детства. Оказывается, наши предки и раньше пытались создать своих Жнецов, мда, — вздохнул Сомс. — Только ничем хорошим это не заканчивалось — они теряли контроль над собой, и приходилось останавливать работу.

— В смысле, того? — провёл большим пальцем по горлу Адам.

— Да.

— Ясно, — бывший товарищ полукровки вдруг встрепенулся, — но ведь Саймон был нормальным? Ну в смысле до того случая?

— Мы заставляли его поглощать емирову руду с самого детства чуть ли не каждый день. Деньги нашлись — не спрашивай как. Помогли «добрые люди», — по интонации герра Сомса Адам понял, что это какие-то влиятельные личности разного толка, заинтересованные в продвижении кандидатуры командующего на самый верх. — Он начал убивать, как только осознал себя. В первые разы с нашей помощью, потом под присмотром и, в конце концов, поселился в пещерах, выходя только сменить поломавшееся оружие.

— Я помню его на вступительных. Мне ещё тогда показалось, что с ним что-то не так. Какой-то нелюдимый. Кинулся на парнишку за прозвище «крыса», чуть до смерти его не забил.

— Да, ему сложно пришлось — избыток руды и душ вызывал вспышки агрессии. По словам святоши у прошлых испытуемых гнев никак не контролировался, поэтому Саймон был загнан в рамки одного пускового слова. Мы пытались выбрать менее употребляемое, но он всё игнорировал.

— Вы избивали его?

— Знаешь, иногда, чтобы собака начала тебя слушаться, необходимо дрессировать её. Гнев похвальбой не вызовешь, так что… — Сомс достал из-за пояса фляжку и отхлебнул. — Так что Саймон получился такой, какой есть. Зато мы были уверены — он не сорвётся почём зря. Рано или поздно репутация сделала бы своё. Впрочем, так и вышло. Ваш выпуск пикнуть не смел в его сторону, — крышка завинтилась, и горячительный напиток перекочевал обратно на пояс. — Он был гением войны. Лучшим за всю историю плащей.

— Но погодите, я был при том случае с… Ну вы поняли. Нужно было убрать каких-то шавок, и никто не провоцировал Саймона. Мы тогда работали как часы. Ему просто крышу сорвало, — вспомнил трагичный эпизод Адам.

— Да, этого мы, к сожалению, не учли.

— Так что там произошло? Ваши выводы оказались неверны?

— Нет, всё шло по плану. Просто… Короче, ты видел его дом? Никогда не задумывался, чей это череп?

Адам нахмурился, что-то припоминая.

— Кажется, там из костей всё, забор точно помню — давно в последний раз у него был. Он отказался даже выходить.

Сомс положил руку за спину подчинённому, обхватывая края сидения, и пригнулся поближе, снижая тон голоса.

— Это голова угрозы «B» ранга.

— Чт… Что? — не поверил своим ушам Адам. — Но этого не может быть! Все бы знали о таком, я бы знал… Как? В смысле кто-то бы точно проговорился, это ведь не червей давить в безопаске.

— А об этом знали всего трое: я, он и священник, — Сомс прищурил глаза. — Теперь и ты тоже. Вспышка была как раз после ликвидации угрозы. Я не учёл одного — слишком сильная душа ему досталась. Парень молодой ещё, недостаточно опытный, вот и не справился. Мы хотели опробовать его новые способности…

— Так слушайте, или я чего-то не понимаю, но объясните, — перебил Адам, подняв указательный палец вверх, — он в одиночку уничтожил «В» ранг?

Сомс немного пожевал губу, по привычке не желая давать прямой ответ, но здесь нужна была ясность.

— Да, он притащил голову с собой. Сказал, тело просило нагрузки — слишком много энергии получил за раз. Мы решили подождать — предел его возможностей был непонятен. А там как раз это восстание подвернулось. В общем, облажались все, — подвёл итог Сомс.

— Дела, — выдохнул Адам, не зная, как реагировать на такие откровения.

Саймон, конечно, был тем ещё засранцем и всему отряду за него влетало за излишнюю жестокость, но теперь хотя бы понятно откуда она в нём. Только это всё равно не объясняло, почему он вступился за бунтующих. Адам думал задать или не задать этот вопрос, но в итоге не смог сдержаться и спросил.

Сомс убрал руку с кресла и встал, поправляя офицерский плащ.

— Ты можешь смеяться над этим, но мы с архиепископом думаем, с ним общалась богиня.

Ник со спутниками экипировали Принца по полной и отправились к старой границе с красной линией. Плащи получили от них инструкции и, расчистив пещеры до залежей руды, установили новый предел в полудне пути.

Однако для начала компания заглянула в парафию архиепископа Кефриса — слово надо держать. Святой отец протянул ему в трудное время руку помощи и не затребовал чего-то чрезмерного. Ганс и Саймон тоже согласились побыть на проповеди, и под удивлённые взгляды остальных прихожан троица заняла первые места.

Когда подошёл Кефрис, все встали пожать ему руку, будто они давно знакомы, но без фамильярства — сугубо уважительно.

— Действия говорят громче, чем слова, друзья мои, — начал он, стоя за кафедрой. — Слово несёт лишь намерения, а будут они выполнены или нет — на совести говорившего. Сегодня мы обсудим именно это: намерения, действия и слова нашей богини.

Ник смотрел сквозь Кефриса на каменное изображение своей дочери, и сердце само собой начало биться сильней. Ему было всё равно, о чём проповедь, кто все эти люди и вообще плевать на весь мир. Всё, что он хотел — это ещё раз обнять её, поцеловать и сказать то, чего не успел за все эти годы. Возможно, извиниться за что-то, чего недодал.