Андриеш
Шрифт:
На берег волна плеснула,
Содрогнулась грудь земли,
Рухнули в горах обвалы,
Как тростник, леса легли,
А надтреснутые скалы
Ходуном плясать пошли:
— Ты идешь на бой с проклятым
Кэпкэуном-супостатом?
С тем, что взор мой погасил?
Я тебе прибавлю сил! —
Он поскреб в усах своих,
Словно кот, взъерошил их,
Выдернул с довольной миной
Из густых усищ предлинный,
Преколючий рыжий волос
И промолвил, сбавя голос:
— Намотай его на палец
Перед битвой, и тогда
Станет вмиг рука тверда,
Тверже самых крепких палиц!
А теперь ступай, не жди,
К моему врагу иди!
Кэпкэуна победи!
И, отпраздновав победу,
С людоедом кончив бой,
Воротись назад к обеду,
Мы столкуемся с тобой:
Проглочу тебя — и ладно!
Засмеялся великан
Оглушающе, надсадно:
— Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! —
Протянул через лиман
Руку, словно мост висячий,
Переправил пастуха,
Пожелав ему удачи.
И вприпрыжку, налегке,
Пряча волос в кулаке,
Пересек пастух счастливый
Гребни влаги белогривой
По чудовищной руке
Исцеленного обжоры,
Очутился на песке
И увидел вдалеке
Снова горы, горы, горы…
Их зубчатая стена
Из-за грозных туч видна
Так отчетливо и строго,
И как будто бы она
Призывает чабана,—
Знать, туда ему дорога
От начала суждена…
Сказка старая длинна,
Приключений в сказке много.
Чабана томит тревога,
И, дыханье затая,
По горам, среди ущелий,
Он спешит к заветной цели
В Кэпкэуновы края,
В область смерти и печали…
По пути семь раз встречали
На востоке пастушка
Заревые облака.
Горный кряж громадой круч
Встал, огромен и могуч,
Слышишь зов его протяжный?
Так шагай, пастух отважный,
Если к бою ты готов —
Поспеши на этот зов!
Но тяжел конец пути:
Кровь стучит в висках, как молот,
Труден голод, страшен холод,
Но тому, кто смел и молод,
Все легко перенести.
Вьется тропка — выше, ниже,
В пропастях кругом — вода,
Коль оступишься — беда,
Уж не встанешь никогда
Из поганой черной жижи.
Кэпкэун здесь все, что мог,
Уничтожил, смял, пожег
Здесь не вырастет росток
И не зацветет цветок,
Только мухам безобразным
В этом месте, мрачном, грязном,
Прятаться — немалый прок.
Только мухи
Здесь жужжат,
Груды гнили
Здесь лежат,
Да огромные шмели
Появляются вдали,
Да кошмарные улитки
Всюду ползают в избытке,
В складках сморщенной земли
Но шагай и не страшись,
Пастушок,—
Вперед и ввысь!
Семь цепей прошел он горных,
Семь степей-пустынь просторных,
Семь гнилых трясин тлетворных.
Семь долин он пересек,
Семь глубоких, бурных рек.
Наконец пред ним — страна
Кэпкэуна-колдуна,
Где царит лишь тьма одна
Да глухая тишина,
Где нахохленные тучи
День и ночь ползут на кручи,
Навсегда обвив хребты
Покрывалом темноты.
Там в угрюмых бурых скалах,
Рядом с пропастью сырой,
Есть размеров небывалых
Черный замок под горой
С круглым куполом чугунным,—
Он построен Кэпкэуном.
Вечный враг тепла и света,
Жадный людоед кривой
Обезлюдил место это,
Чтоб воздвигнуть замок свой.
Перед входом, при дороге,
Распушив кудлатый хвост,
Зимбру — буйвол остророгий —
Сторожит подъемный мост.
За решетками, на склонах,
Душным зноем раскаленных,
Замер неподвижный сад.
У деревьев, сохлых, сонных,
На безлистых, мертвых кронах
Ветви до земли висят.
И везде на тощих ветках,
Чуть видны средь мутной мглы,
Жаворонки да щеглы
Стонут, связанные в клетках,
В западнях, силках и сетках,
Рвут веревки, рвут узлы,
Горько плача от бессилья.
Их в лесах колдун поймал,
Клювы слабые сломал,
Ослепил, обрезал крылья,
Вот и стаи голубей,
Вот фазан с пером пунцовым,
Даже шустрый воробей
Схвачен хищным птицеловом!
Сизый сокол на цепи
На свободу так и рвется,
И сова над ним смеется
И шипит:
— Сиди, терпи!..—
Мнет когтями гриф-стервятник
Желторотых соколят,
А с карниза, как привратник,
На пришельца острый взгляд
Филин устремил мохнатый
И вопит ему: — Куда ты? —
Стиснув зубы, напрямик
Андриеш идет к воротам,
А ему навстречу: — Кто там? —
Это Зимбру, дикий бык,
Остророгий буйвол ражий,
У моста стоит на страже.
— Кто посмел сюда прийти?