Чтение онлайн

– Хотелось бы изумрудные, – мечтательно вздохнула Анфиса, закончив причёсываться и голышом выпорхнув из кровати под приятные солнечные лучики, заигравшие на нежной коже.

– Вот размечталась. У папочки своего проси ко Дню Рождения, – цокнула языком и только качала головой бонна.

– Хранила бы их дома в маминой нефритовой шкатулке с мелодией, – вздохнула Анфиса.

– Форточку бы хоть закрыла, мечтательница, простудишься! И так после вечерней бани, небось, спать легла, как всегда, с влажной головой, до конца не высохнув, – прикрыла окно за неё гувернантка, схватив платье, что приготовила.

– Ты гнала спать ни свет ни заря, а я виновата?! – надулась девчонка.

– «Ни свет, ни заря» говорят про самую рань, а не поздний вечер, балда маленькая, – посмеивалась бонна. – В твоём случае тогда уж «гнала спать засветло», но это не так, спать я тебе велела уже изрядно после заката. И штору на ночь следует закрывать, сейчас все мальчишки сбегутся на тебя раздетую полюбоваться, – качала она головой от возмущения и цокала языком. – Радуйся, что у твоей бабули своя банька есть.

– «Балда» – это игра такая, когда карточки или кубики с буквами бросают, и надо из них слова собирать. Кто больше придумает, – вредничала Анфиса. – Было бы на что смотреть, – фыркнула она, недовольная размером рельефа своей только начавшей округляться груди.

– Не болит? – прикоснулась бонна к её грудной клетке чуть ниже нательного равностороннего креста в круглой оправе на чёрном шнурке. – Дышать не больно?

– Нет, всё в порядке, – нехотя ответила девочка, хотя в прикосновении этом действительно не было ни боли, ни надавливания, ни эротики.

– Давай: вдох-выдох, вдох-выдох, глубокий вдох, медленный выдох, – руководила Нана действиями девчушки, заставляя ту делать дыхательную гимнастику, после чего помогла-таки Анфисе надеть платье. – Чувствуешь, что тяжело дышать, мысленно напевай считалочку, как бабушка велела, слышишь меня? Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать.

– Я считаю: шесть и семь. Знаю, где твоя постель, – продолжила Анфиса.

На подоконник прыгнула чёрная гладкошёрстная кошка, довольно крупная и при этом элегантная. С жёлтыми большими глазами, каждый из которых был подобен полной луне, рассеченной линией зрачка чёрной бездны. Она тоже подставила переливающуюся шкурку своего грациозного вытянутого тельца под солнечный свет, как и хозяйка этой комнаты, заставленной полочками с фарфоровыми зверюшками да куколками.

Там и тут также на гвоздиках висели плетёные и тряпичные человечки, шарообразная, лохматая в полоску игрушка в форме шмеля, пара керамических лисьих масок «кицунэ» с дайконского фестиваля. В приоткрытых сундуках располагалась одежда и более крупные игрушки, в том числе не совсем для девочек, как, например, деревянные мечи.

На тумбе у кровати подрагивала страницами от лёгкого ветерка из распахнутой в жару форточки большая книга-энциклопедия «Бестиарий живых существ Квентина Барса: Грозные и грациозные». Это была любимая из книг Анфисы – крупный, составленный учёным друидом-аристократом двухтомник, в котором было всё о видах медведей, породах лошадей, о грифонах, динозаврах и всех остальных. А ещё там были очень красивые иллюстрации. Она упросила отца купить эту книгу, когда ей было лет семь и пришли они в городскую лавку за сборником сказок о приключениях юного императора.

– Вон, даже Буба пришла тебя будить, такую засоню. А для титек нужно капусту есть и молока много пить, – проговорила дама в зелёном.

– Провал! Опять мои цветочки пожрёт! – пыталась Анфиса в ещё не до конца застёгнутом сзади платьице с болтавшимися рукавами преградить левой ведущей рукой кошке дорогу к парочке горшков с проросшей зеленью среди чёрно-бурой влажной земли. – А квашеную капусту я не люблю! Фи! – поморщилась девочка, напоминая гувернантке свои привередливые вкусы.

– Тогда щи, – предложила бонна.

– Ну… тоже не очень, – скривила Анфиса губы. – Щи и рассольник точно не из моих любимых супов, я люблю грибной и ещё когда сельдереем пахнет… Томатный, фасолевый, только если из белой крупной фасоли. А то из пятнистой и тёмной он страшный такой получается, с непроглядным болотным бульоном.

– Сама ты «болотным», – коснулась нахмурившаяся Нана её губ, чуть толкнув их, словно изображая очень мягкий вариант пошлёпывания. – Болотница маленькая! Это глаза у тебя болотные, а у меня отличный фасолевый суп, особенно на говядине с мозговой косточкой. И бабушка твоя отлично готовит, вон какие ароматы! Молиться пора да завтракать идти, а я тут с тобой вожусь.

– Я и не просила меня будить… как там, ни свет ни заря, – глянула девчушка в окно, пока бонна, обойдя её и сев на кровать, застёгивала три пуговицы платья между лопаток.

– Деточка, уже полдень почти! Скоро обед, скоро Климент мой приедет, уж твой наставник давно за столом, а ты всё валяешься, – причитала Нана.

– Я не валяюсь, я стою, – поглаживала Анфиса кошку, приглядывая, чтобы та не повредила её цветы.

– Чулки надеть не забудь, – напоминала бонна.

– Пирожки с капустой люблю! – заявила Анфиса, видимо, перебирая в голове все капустные блюда. – У бабули и Кетли на пару получаются просто волшебные!

– Да хоть котлеты, хоть запеканки, – фыркнула Нана, – одевайся скорее.

– Котлеты? Это же из фарша лепят, не бывает капустных котлет, – плюхнулась девчонка вновь на постель, натягивая светлые чулки, и недоверчиво поглядела на свою гувернантку, подняв левую рассечённую бровь.

– Ох, маленькая балда. Бывают, конечно! – возмутилась бонна, – И морковные, и капустные, и картофельные! И всё вперемешку, фарш не только мясным бывает. С хлопьями злаков можно смешать… Ох, что говорить, разъедутся все после праздника, сделаем тебе с твоей бабушкой овощных котлет.

– Если мне не понравятся, сами съедите, – на всякий случай предупредила капризная в еде Анфиса. – А то вдруг будет полный провал…

– Ещё с каким удовольствием! – хмыкнула гувернантка.

– Может, чуть-чуть капусты добавить в тот суп, что папа готовил. С кабачками, шпинатом, бараниной и белым вином, – размышляла вслух Анфиса. – Там ещё стручковая фасоль была, лук с морковкой… Множество овощей. Сырку сверху натирала, м-м-м! Было волшебно!

– Рано тебе ещё о вине думать, – поправляла рукава и рассматривала, как сидит дорогое атласное платье на девчушке, бонна.