Чтение онлайн

Это Буба, всеми оставленная дома, радовалась её визиту, ластясь и тихо мурча. Выхватив книгу, Анфиса тут же присела за стол, глядя на зловеще оформленный переплёт. У томика не было даже названия. Узорчатая гравировка, металлические вставки по углам в виде костяных рук, череп по центру без нижней челюсти. Хотелось, нарушив все запреты, хоть одним глазком заглянуть туда.

Книги она любила. Даже очень. Сказки, романы, энциклопедии, исторические труды – всё было девочке интересно. И, пока никто не видит, рядом с любопытной кошкой, обнюхивавшей книгу, она таки открыла чёрный блестящий гримуар, грубый и неприятный на ощупь, поглядывая на выведенный текст.

Он был такого тёмно-бордового оттенка, что девочка сразу решила, что писали эту книгу именно кровью. Она, засыхая, становится прямо такой, ведь нежные девичьи пальчики пару раз резались о страницы бумаги, оставляя в своих книжках мелкие пятна от капель.

Взгляд привлекла одна из начальных страниц, а точнее – большой разворот с двумя пентаграммами. Первая была остроконечной, как типичная звезда мага, где были подписаны стихии – свет, огонь, вода, земля и воздух, а также сферы альтернативных источников, где, например, для друидов верхний конец означал не Свет, а Природу.

А под «рогатой» пентаграммой, представляющей собой как бы перевернутый вариант первой, писалось, что удержать баланс с одной главенствующей аж над четырьмя стихиями силой крайне трудно. Потому предлагался вариант с двумя силами, главенствующими над тремя. А также список тайных источников силы.

Утверждалось, что маг может сделать источником своей силы вещи, о которых классическая школа колдовства даже не догадывается. И, помимо всякого огня и воздуха, расположения к которым у одарённого чародея может и не быть, предлагалось черпать могущество из боли, страха, гнева, из ночной темноты и непроглядной бездны всеобъемлющего космоса. Текст сообщал, что любви и сострадания многим может быть недостаточно и они нередко из сильных чувств перерастают в бесполезную слёзную жалость, которая скорее забирает силы, нежели их отдаёт.

– Уж чего-чего, а боли я натерпелась, – пробубнила под нос Анфиса, выставив левую руку и сосредоточившись на всём пережитом ужасе, чтобы зажечь пламя.

Огонь вспыхнул с такой силой, что она испугалась саму себя. А страх этот, как новый источник энергии, лишь поддал жару. Ладонь с ореолом сиренево-голубого огня походила очертаниями на когтистую лапу чудовища – столь высоко задирались языки пламени от девичьих пальцев.

– Класс! Буба, ты видела? – повернулась девочка к изрядно напрягшейся от такого зрелища кошке.

В «лунных» жёлтых глазах той плясало отражение завораживающего танца холодного огня. Анфиса сосредоточилась и уняла немного пламя. Начала дыхательную гимнастику, как привыкла, успокаиваясь, и то потухло совсем.

На пороге слышались шаги и голоса, так что больше времени на чтение не было. Она схватила книгу и поднялась к себе, спешно собирая вещи. Надо было уезжать отсюда всем вместе. Никто не знал, что девочка уже дома, нужно было спуститься к своим поскорее, дабы её не ринулись искать, теряя столь драгоценное время. Нападение нежити уже должно было начаться с дальнего края деревни.

– Анфиса! Ты дома?! Мы тебя обыскались! Там такое творится! – Поднимала голову наверх, Нана смотрела на выглядывающую со сторону перил девчонку.

– Знаю! Я так испугалась! – отвечала та, не спускаясь к ним, дабы не узнали её наряд.

Маску же она уже предусмотрительно скинула в свою мешкообразную красную сумку, затягиваемую сверху шнурками с деревянными мелкими шариками в узелках. Они скрепляли переплетённые верёвки, дабы те не разошлись и не развязались.

– Климент и его кучер нас отвезут, набат гремел! Что-то страшное идёт на деревню! Срочно в повозку! – велела Нана.

– Анфиса, поторопись! Возьми, как я, только серьги и прочие украшения, некоторую одежду на смену, оставь всяких кукол, – просила бабуля, занявшись сбором припасов с кухни.

– Где папа?! – не понимала девочка, не видя его среди всей суматохи.

– Отпевает архиепископа, случилось страшное! Покушение на главу Пресвятой Церкви! Прямо здесь, прямо на площади! – ответила ей Нана, – Спускайся скорее! Папа с кардиналом Квинтом отправятся с телом первосвященника в его карете в Квинтесберг.

– Нет-нет… – вздрогнула Анфиса, чьё сердце вновь заколотилось до боли в груди. – Как отпевает? Там же уже началось… – тихо произнесла она самой себе, ринувшись в комнату.

Хотелось спуститься вниз и взять с собой сыру в дорогу, но на это не было времени. Да и там туда-сюда сновали все остальные. Несколько вещичек, серёжки, скомканное в рулон платье, маска и книжка. Оружия с собой не было, только болтавшиеся на поясе отцовские ножны с обилием церковной гравировки. Кинжал-то сам остался в груди первосвященника. Взглянув на деревянные мечи, девочка покачала головой: как только такая глупость вообще могла прийти в голову. Были б они хоть из осины, как припрятанные в рукавах колышки…

Вылезла наружу Анфиса через окно. Со второго этажа было не так высоко, так ещё и под ногами сперва был косой скат веранды, покрытый тёмно-синей черепицей. Отсюда прыгать было уже всего-ничего на зелёную лужайку. Разве что по спине как-то больновато ударила сумка с гримуаром и смятой в свёрток одеждой – похоже, что набрала слишком много всего.

– Анфиса! Сюда, в карету! – заметила её издали Августа, грузившая кульки с едой у порога коттеджа.

– Я должна найти папу! – бросила она бабушке с жалобным видом.

– Боже милостивый, что это на тебе? – поправила своё пенсне старушка. – Где твоё платье?

– Мы же бежим, в платье неудобно! – ответила девочка и помчалась прочь. – Уезжайте скорее! Я найду папу, и мы уедем на карете архиепископа! – крикнула она, обернувшись, уверенная, что Альберта вполне подвезёт кардинал, тот, что с крючковатым носом.

– Вот непоседа, а! – слышалось вслед негодование старушки, но бабуля была не того возраста и комплекции, чтобы отважно ринуться в погоню за внучкой.