Чтение онлайн

— Как успехи?

— Пока не очень, — честно признался я.

— Какие мысли по поводу денег? Сгорели действительно или…

— Есть основания предполагать, что сгорели, Яков Федорович, хотя окончательно выносить решение не стал бы.

Никаноров помолчал, потом предложил:

— Выпить хочешь?

— Пока нет, — ответил я. — Может, после разговора. — И я рассказал боссу все, что узнал за полтора дня пребывания в Межинске, включая сплетни и слухи о бесовщине и «явлениях ангелов».

Никаноров остался невозмутимым, только спросил:

— Думаешь, бесовщина — дымовая завеса?

— Вряд ли, — ответил я. — Но какая-то связь между всеми этими явлениями есть. Пока не могу сказать какая, но интуиция подсказывает, что есть.

— Интуиция вещь хорошая. Действуй дальше. Только вот о чем я бы хотел тебя предупредить, Слава. Начальство дает нам с тобой десять дней сроку на все изыскания, интуитивные предположения и точные, окончательные доклады. Потом будут выводы, и мне не хотелось бы, чтобы в отношении тебя эти выводы были отрицательными…

— Понял, Яков Федорович, — покорно склонил я голову и в свою очередь сказал: — Яков Федорович, разрешите задать вам пару вопросов для получения более полной информации.

— Валяй! — разрешил Никаноров.

— Расскажите, пожалуйста, когда, при каких обстоятельствах было решено переправить деньги в филиал, кто знал об этом решении, и еще… хотелось бы знать процедуру отправки денег… в смысле — как вызвали, подбирали охрану, как передавали ей деньги, ну и все такое прочее…

— Все обычно, Слава, все было как всегда. Совет директоров решил переправить в филиал десять миллионов долларов. Все члены совета — люди проверенные. Надеюсь, в них ты сомневаться не станешь. 12 апреля я приказал явиться четырем охранникам, которых перед этим проверила служба безопасности банка. Собрались у меня в приемной в одиннадцать часов утра. Никто из охранников не знал о цели вызова. Я лично проверил паспорта у каждого охранника и служебные удостоверения. Потом все вместе спустились в хранилище. Здесь кассир и начальник хранилища каждый своим ключом открыли бронированную дверь, подошли к сейфу, один из них набрал шифр, начальник другим шифром снял охранную сигнализацию. Все это время охранники находились вне хранилища. Потом кассир вынул из сейфа и разложил на столе пачки стодолларовых купюр, проверяя при этом целостность упаковок. Затем кассир уложил все пачки в металлический ящик, закрыл его своим ключом, второй замок закрыл я. После этого вошли охранники, взяли ящик, погрузили его в броневик, отвезли на вокзал и перенесли в багажный вагон, арендованный банком на эту поездку. В договоре на аренду в графе «груз» значилась электроника, счетчики купюр и прочая банковская техника. О деньгах не было ни слова. Вагон стоял в депо, укрытый от глаз посторонних. Закрыли вагон изнутри и снаружи. У охранников была с собой какая-то еда, термосы с чаем и кофе, лимонад. Выходить на станциях никому не разрешалось. Вся поездка от Петербурга до места назначения должна была занять около пяти часов.

Никаноров добавил, что охранники были вооружены автоматами и пистолетами Макарова.

Вагон прицепили к составу в одиннадцать часов пятьдесят минут, сразу за локомотивом, и поезд отправился от Московского вокзала в двенадцать часов тридцать пять минут. В пятнадцать часов сорок минут, по утверждению ментов, произошел взрыв.

— Вот и все, что могу тебе сказать… пока, — заключил Никаноров.

— Кстати о «пока»! Яков Федорович, меня вплотную к делу не допускают, — сказал я. — Вы бы не могли по своим каналам продавить следователя, чтобы об основных деталях меня информировали? Без информации, сами понимаете…

— Попробую, — отозвался Никаноров. — Ты ко мне загляни через пару часиков. Или позвони. И давай, действуй! С Богом!

Я покинул люкс босса и пошел к себе, решив, что прежде, чем начать активно действовать, надо передохнуть. Зашел к Панкратову. Журналист был в странном состоянии. Он диковато взглянул на меня, а когда я прошел к окну и сел в кресло, вскрикнул:

— Осторожно! Ты можешь на него сесть!

— Ты о чем, Алексей? — осторожно спросил я.

Панкратов вроде опомнился, смутился, сел за стол и, все еще не сводя глаз с кресла, в котором я сидел, промямлил:

— Понимаешь, задремал, почудилось Бог знает что… До сих пор не пойму, во сне или наяву, а только… видел я пару минут тому назад Сергея… — Леша запнулся, помолчал и продолжил: — Ты только не подумай, что я чокнулся… но вот, ей-Богу, в этом самом кресле, в котором ты сидишь сейчас, буквально две минуты тому назад появился Сережа…

— И что же? — с деланным интересом спросил я, подумав, что Панкратову после такого потрясения надо действительно отдохнуть. Увидеть в морге обгорелое изувеченное тело брата… Такое не каждый выдержит…

— И ничего. Видел Сережку, как тебя сейчас! — решительно сказал Алексей. — Сидел в кресле и пытался что-то мне сказать: губами шевелит, а слов разобрать не могу… Потом исчез… И ты вошел…

— Может, тебе спросонок почудилось. Все-таки несколько ночей не спал. Ты отдохни, я помогу тебе с отправкой тела. Поедешь в Питер, похоронишь, выспишься…

— Не веришь, твое дело, — сказал Панкратов. — Но я думаю, что в этом городе что-то действительно происходит, чего нам не понять. Кстати, посмотри вот, я нашел дневник одного из парнишек, которые скоропостижно здесь скончались и которых впоследствии видели на улице, — и Леша протянул мне тетрадку.

Я полистал ее, прочел страницы, в которых говорилось о Долине ангелов, смерти и чудесном воскресении одного из туристов, вздохнул и подумал, что в этом городе действительно люди по каким-то причинам свихиваются.

— Все равно в чертовщину не верю! — сказал я. — Всему есть свое объяснение. Возьми тетрадку! Когда все пройдет, напишешь ужастик, в духе Голливуда. А теперь давай к делу. Я поеду договариваться насчет перевозки, а ты езжай оформляй документы.

Панкратов вздохнул и начал одеваться. Я пошел к дверям. Алексей мне вслед сказал:

— Увидишь сам, здесь еще много чего произойдет…

— Поживем, увидим, — откликнулся я, думая о том, что надо будет позвонить в Питер жене Панкратова, предупредить, чтобы не удивлялась странностям Леши и уговорила его пару дней отдохнуть, не ходить на работу, отоспаться.

Со всеми тяжкими формальностями нам удалось справиться довольно легко, и на следующий день я проводил Алексея со скорбным грузом в Петербург.