Ангел Дарли
Шрифт:
– Почему ты обрезала волосы?
Его вопрос сбил ее с мыслей о предстоящем разговоре.
– Извини, что ты спросил?
Он посмотрел на нее так же, как и вчера, – оценивающе и с нескрываемым любопытством.
– Когда я тебя видел в последний раз, твои волосы были досюда, – он провел рукой по ее талии. – Такая роскошная копна волнистых волос…
Какого черта?
– Я много путешествую, и часто бывает, что в гостинице нет фена. Сложно ухаживать, когда они такие длинные.
– Зато они были очень красивые.
Дженна затаила дыхание. Зачем он сейчас это делал? Настраивал на романтический лад? В любом случае она ощущала себя неловко.
– Не важно.
– А мне нравилось: дикие и спутанные.
– Зато теперь намного проще: короткие и аккуратные.
Краем глаза она заметила, как он снова смерил ее изучающим взглядом с головы до ног.
– Тебе стоит их снова отрастить.
Ее щеки залились румянцем. Дженна на мгновение закрыла глаза, пытаясь обрести спокойствие. Но все, что приходило на ум, – это как он ласкает ее, запуская руки в волосы. Длинные, короткие – какая разница?
Они молча поднялись наверх. В кабине лифта было слишком мало места, чтобы не ощутить того напряжения, которое возникло между ними. Поэтому Дженна вздохнула с облегчением, когда дверцы лифта наконец распахнулись на нужном этаже. Линн ожидала их у двери в свою квартиру. Ту самую, которая всего несколько дней назад принадлежала ее отцу.
Дженна с брезгливостью отвела взгляд от нависшей над левой мачехиной бровью крупной волосатой бородавки. Но еще сильнее ее замутило от натянутой улыбки мачехи, с которой та, округлив тщательно накрашенные глаза, приторным голоском попыталась изобразить радость встречи.
– Боже мой, как ты вырос! – Линн раскинула объятия Гейджу.
– Да, и надо заметить: во всех смыслах. – Гейдж проигнорировал Линн и, обняв Дженну за талию, повел ее в квартиру.
Решив не тратить даром времени на любезности, Дженна прямо спросила у Линн:
– Где Мэг?
Линн не спешила отвечать. Она закрыла дверь и провела гостей в просторную гостиную, откуда открывалась чудесная панорама города: Дом Оперы на фоне лазурного моря. На стене висел портрет ее отца, а на подоконнике стояло дерево бонзай, почти все листья которого засохли и скрючились. Это был подарок матери отцу в год ее гибели.
– Вам стоило позвонить, сообщить мне о том, что собираетесь прийти, – Линн заговорила сладким голоском. – К сожалению, ребенка нет. Мэг гуляет с няней, которая, между прочим, является профессионалом с множеством рекомендаций. И стоит тоже немало, но моя внучка заслуживает самого лучшего.
– Значит, о Мэг ты не сама заботишься?
Дженна посмотрела на Гейджа и улыбнулась ему.
– Учитывая, что с детьми мне не удалось повозиться, я чувствовала, что, не имея опыта, лучше найти подмогу. Чем я не горжусь. – Линн жестом показала, что обсуждение вопроса закрыто. – Я бы предложила вам напитки или еще что, но, к сожалению, у меня встреча с адвокатом уже через час.
Тон, которым говорила Линн, напомнил Дженне о детстве, чувство отвращения к мачехе всколыхнулось в ней с новой силой. Дженна отвернулась и неожиданно заметила на спинке стула кожаный плащ. Плащ был тяжелый и большой. Пахнущий маслом и жиром, он явно не принадлежал ее отцу.
Линн словно застыла на месте. На выдохе она сообщила:
– Это няня оставила.
– А я думала, что няни носят фартуки и зонтики, – с усмешкой сказала Дженна.
Линн выдавила из себя смешок и нервно поправила свой блондинистый шиньон.
– Я хотела сказать, что это принадлежит бой-френду няни.
Бой-френду – это, наверное, правда, вот только чьему? Похоже, Линн не долго горевала. Или, может, уже давно встречалась с другим за спиной отца…
Линн поспешила перевести внимание на Гейджа.
– Я полагаю, ты проделал такой путь для того, чтобы оказать свое почтение моему мужу в последний раз. Боюсь, церемония уже прошла.
Гейдж кивнул.
– Я многим обязан отцу Дженны.
Линн настороженно прищурила зеленые глаза.
– И мне тоже, – заметила она, наклонив голову.
Из спальни раздался звук.
Мэг.
Дженна почти бегом бросилась в спальню, и в эту же минуту писк перешел в громкий крик. В дальнем углу она увидела кроватку, всю в кружевах и с мобилем, увешанным цветными клоунами. Маленькие ручки махали в воздухе в то время как крик нарастал.
Сердце Дженны сжалось, и она осторожно вынула девочку из кроватки, нежно прижимая к себе маленькое теплое тельце. Мэг широко открыла свои глазки и перестала плакать. Казалось, что она всматривается в лицо Дженны. Неужели она решила, что это ее мать?
После похорон Линн все время откладывала встречу Дженны с девочкой, придумывая разные благовидные предлоги. Хотя во время церемонии она была благосклонной и позволила Дженне держать ее на руках. И потом, на поминках – тоже… Но Дженна тогда вообще мало что понимала. А теперь у нее возникло ощущение, что между ними очень сильная связь. Ее словно молния ударила.
Пытаясь успокоить малышку, она прижала ее к себе, почувствовала слабый запах присыпки, ощутила ее живое тепло, и Дженне не захотелось больше выпускать малышку из рук. Эта девочка – единственное, что осталось от ее семьи…
– Все в порядке, сладенькая… Как же ты похожа на свою мамочку.
Спиной Дженна почувствовала, что Гейдж стоит совсем близко.
– И на свою тетю тоже, – спокойно произнес он своим чарующим глубоким голосом.
– Я только ее уложила и не хотела, чтобы девочку будили. Я не знала, поймешь ты или нет… – Линн оправдывалась, стоя у двери.
Дженна не стала комментировать поступок мачехи.
Не получив ответа, Линн продолжила:
– Она уже спит всю ночь, не просыпаясь. Эми часто рассказывала, какие песни Мэг любит слушать и что спит спокойнее с включенным ночником. Ну, ты, наверное, это знаешь из ее писем. – Линн помолчала с минуту и добавила: – Когда, говоришь, ты уезжаешь?