Чтение онлайн

– Дан, дружище, что с тобой? – Парень, конечно, ненормальный, но мало ли что.

Я положил руку ему на плечо, и он дернулся так, словно увидел скорпиона.

– Ты боишься огня, Данни? Не нужно бояться. Мы далеко. Мы в безопасности.

Я улыбнулся, пытаясь его подбодрить. Что, если он перепугается, начнет кричать и привлечет внимание какого-то копа?

– Там сарай, – сказал Дан.

– Да. Он никому не нужен.

– Там живет Крыса.

– Уже не живет, – ответил я.

– Но Крыса…

– Животные умеют спасаться от пожара. Я точно знаю. С крысой все будет в порядке. Успокойся.

– А как же газеты? У него даже была газета об убийстве Кеннеди…

Я начал понимать, что Крыса – это не грызун, а еще один бездомный, который жил в этом сарае.

– Дан, ты хочешь сказать, что там кто-то живет?

Он посмотрел на языки пламени, и его глаза увлажнились.

– Уже нет, – пробормотал он.

Я уже говорил, что мне было одиннадцать, и я до сих пор не знаю, как попал из Верхнего Дерби в центр Провиденса. Думаю, мне понабилось несколько часов. Наверное, я верил, что одет в волшебный плащ-невидимку и мог исчезнуть и появиться в совершенно другом месте.

Я даже устроил проверку: уверенно шел по деловому кварталу, а спешащие мимо люди смотрели под ноги или прямо перед собой, как зомби. Я шел вдоль длинной стены из зеркального стекла и видел свое отражение, я долго стоял там и корчил рожи, но никто так и не вышел, чтобы прогнать меня.

В конце концов я оказался на перекрестке прямо под светофором, вокруг сигналили и резко сворачивали влево машины, а несколько полицейских бежали, чтобы спасти меня от смерти. Позже папа приехал забрать меня из полицейского участка, недоумевая, о чем я только думал?

На самом деле я вообще не думал. Я просто пытался найти место, где бы меня заметили.

Сначала я снял рубашку, намочил ее в луже и обернул вокруг головы. Дым уже валил черными злыми клубами. Послышался далекий звук сирен. Но я должен был выполнить обещание спасти Крысу.

В сарае было намного жарче, чем мне казалось. Виден был только каркас, как на оранжевом рентгеновском снимке. Внутри я ничего не различал перед собой.

– Крыса, – выкрикнул я, моментально охрипнув от дыма. – Крыса!

Ответа не последовало. Но сарай был не очень большим. Я опустился на четвереньки и стал пробираться на ощупь.

Был один ужасный момент, когда рука случайно опустилась на что-то металлическое, ставшее раскаленным клеймом. Моя кожа прилипла и мгновенно покрылась волдырями. Я уже плакал, уверенный, что никогда не выберусь отсюда, как вдруг споткнулся о ногу, обутую в ботинок. Перекинув тело Крысы через плечо, я выбрался наружу.

У Бога есть чувство юмора, и мы все-таки вышли из сарая. Вокруг уже было полно пожарных, которые разматывали шланги. Возможно, среди них находился и мой отец. Прячась за стеной дыма, я опустил Крысу на землю и с бешено бьющимся сердцем побежал в противоположном направлении, предоставив дальше спасать его тем, кто действительно хотел быть героем.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как мы все сюда попали? В смысле – на Землю. Забудьте эту сказку об Адаме и Еве, я знаю, что это чепуха. Мой отец любит легенду индейцев Пауни, согласно которой раньше наш мир населяли звездные божества. Вечерняя Заря и Утренняя Заря соединились, и родилась первая женщина. Первый мужчина появился от Солнца и Луны. Люди спустились верхом на торнадо.

Мистер Хьюм, наш учитель природоведения, рассказывал о первичной смеси природных газов, грязи и углерода, в которой каким-то образом образовались одноклеточные организмы, – их название, на мой взгляд, больше подходит для заболевания, передающегося половым путем, чем для первого звена эволюционной цепи. Но даже если это так, все равно между амебой, обезьяной и разумным человеком огромная пропасть.

Удивительно, но независимо от того, во что ты веришь, с того момента, когда ничего не было, до того момента, когда появились нейроны и мы стали способны принимать решения, потребовалось немало усилий.

Еще более удивляет то, что мы не всегда пользуемся этой способностью как следует.

В субботу утром я с мамой была в больнице у Кейт, и все мы делали вид, что через два дня никакого суда не будет. Кажется, что это сложно, но альтернатива была еще хуже. У моей семьи прекрасно получается обманывать себя, игнорируя проблему: если мы об этом не говорим, то – раз! – и нет никакого суда, нет проблем с почкой, нет вообще никаких проблем.

Я смотрела сериал по телевизору. Его герои, Каннингемы, не очень отличались от нас. Все, что их заботило, это возьмут ли группу Риччи на место команды Элла или выиграет ли Френзи конкурс поцелуев. Хотя даже я знала, что в 1950-х Джоани учили в школе тому, как действовать в случае воздушной атаки, Марион принимала валиум, а Ховард панически боялся нападения коммунистов. Возможно, если жить, делая вид, будто ты на съемочной площадке, то никогда не придется признать, что стены сделаны из бумаги, еда из пластика и говоришь ты чужими словами.

Кейт пыталась решить кроссворд.

– Сосуд из четырех букв, – объявила она.

Сегодня был прекрасный день. Я имею в виду, что Кейт сравнительно хорошо себя чувствовала, так что даже накричала на меня из-за двух дисков, которые я взяла без спроса (Господи, она ведь была практически в коме и просто физически не могла дать мне разрешение), и могла решать кроссворд.

– Бак, – предположила я, – урна.

– Четыре буквы!

– Может, это какой-то корабль, – сказала мама. – Чтобы запутать.

– Кровь, – произнес доктор Шанс, входя в палату.

– Это пять букв, – возразила Кейт, и, должна заметить, сказала она это совсем другим тоном, чем когда разговаривала со мной.

Мы все любили доктора Шанса. Для нас он уже давно стал шестым членом семьи.

– Сколько баллов? – Он говорил об интенсивности боли. – Пять?

– Три.

Доктор Шанс сел на краешек кровати.

– Через час, возможно, будет пять, – предупредил он. – А может, и девять.

У мамы посинело лицо.