Чтение онлайн

Тамила считала, что все самое страшное и трудное уже позади. Доктора Сойкина она не боялась: фантастическая мысль о подмене живого ребенка на мертвого никогда не придет в голову этому простаку! А младенцы все на одно лицо. Даже если он сумеет уговорить князя и княгиню разрезать младенца для обследования – что ж, выяснит лишь, что смерть произошла естественным путем.

Через три часа приехал доктор, привез фельдшерицу. Узнав, что девочка спит уже давно, тихонько зашел в комнату, где у кроватки дремала кормилица, ожидавшая пробуждения малышки. Подошел к кроватке, наклонился пониже…

Коробова артистично сыграла ужас, горе, отчаяние. И, конечно же, мужество, поскольку ее помощь больше всего была нужна княгине Елене. Но был один страшный момент – самый страшный для нее во всей этой истории. Когда, через час, все уже не только поняли неизбежность случившегося, но как бы даже и смирились с мыслью о том, что новорожденная княжна умерла, доктор вдруг сказал:

– Боже мой, я сейчас вспомнил… Нет, наверно, ошибаюсь! Нужно проверить!

И быстро пошел в комнату, где лежала, в окружении горюющих слуг, умершая девочка. Там ждали разрешения князя Романа и доктора, чтобы обмыть маленькое тело, приготовить его к погребению. Князя Берестова при этом не было, он находился у постели впавшей в полное отчаяние жены. А Тамила Коробова, ничего не понимая, поспешила следом за доктором. Сойкин откинул покрывало, которое прикрывало голенькое тельце, одним движением повернул девочку на живот. Долго – минуты две – смотрел не отрываясь на ее спину. Потом медленно положил мертвого ребенка, выпрямился. Он выглядел не просто растерянным, а совершенно ошеломленным.

– Но ведь было родимое пятно, – произнес дрогнувшим голосом. – Вот здесь, на плече, как у князя Романа… Где же оно?

За спиной Тамилы раздался грохот и вскрики слуг. Это упала в обморок Зинаида. Нет, этот обморок не выдал заговорщиц, а скорее спас. Пока она и доктор суетились возле горничной, Тамила взяла себя в руки.

– Бедная Зинаида, – приговаривала она. – Такая чувствительная! Вы, Николай Клавдиевич, потрясли ее. Просто какая-то мистическая история! Разве у княжны было родимое пятно?

Она об этом пятне услыхала впервые. Так получилось, что за минувшие сутки никто при ней не упомянул о родовой отметине на плечике княжны. Знай Тамила об этом – никакого бы обмена не состоялось. Лишь после она оценила, что и в этом незнании тоже была ее удача. Да, она пережила несколько страшных минут, но все обошлось. Чудак-доктор сам же придумал какое-то научное объяснение и даже решил не говорить князю и княгине об исчезновении родимого пятна: зачем забивать голову ненужными подробностями и без того безутешным родителям. Особенно княгине Елене, состояние которой просто на грани… Он считал, что сам принял такое решение: просто не заметил, как незаметно Коробова подбросила ему эту мысль.

…Так зачем же она, Тамила Коробова, столько неимоверных усилий приложила, добиваясь своей цели! Зачем убирала с пути девчонку? Чтобы все богатства Берестовых достались мальчишке? Ни за что! И никакой ангел-хранитель ее не остановит. Она уже чувствует в себе кровь друидов, их силу и их помощь! Что ж – кто кого…

Викентий Павлович очень быстро сообразил, что именно не давало ему покоя. В событиях, произошедших в «Замке» и вокруг маленького князя Всеволода, было много деталей, нюансов, иногда, казалось, совсем незначительных. Тем не менее Петрусенко старался не упустить из виду ничего. Но вот рассказ Люси об исчезнувшем родимом пятне – это очень важно. Не здесь ли кроется разгадка?

Викентий Павлович не был так доверчив, как доктор Сойкин, решивший, что сделал новое открытие в медицине. Следователь был криминальный практик и знал, что часто самые невероятные происшествия имеют очень простое объяснение. И чаще всего – именно криминальное объяснение. А что может быть проще, чем заменить одного ребенка другим? Вот и нет пятна! Другое дело – зачем и кому понадобилось менять младенцев? И еще: то событие произошло семнадцать лет назад – очень давно. Есть ли связь с тем, что происходит в «Замке» сегодня? Видима пока лишь одна ниточка: Берестовы и Коробовы – тогда и сейчас… Как никто другой Викентий Павлович знал: очень часто события прошлого – лишь фундамент для трагедий, происходящих через много лет.

Поутру он попросил Максима отвезти его в двуколке в город, в полицейскую управу. Со слов Вадима Илларионовича он знал, что и полиция, и городской архив, и многие другие присутствия расположены все вместе, в одном особняке. Для него это было очень удобно. Полчаса общения с коллегами в уездной полиции хватило для того, чтоб разговор стал доверительным. Тем более что о Петрусенко и его негласном расследовании там уже знали, правда – без подробностей. В распоряжение следователя поступил околоточный Степанов, и они вместе отправились в другое крыло здания, в городской архив. Местный полицейский был отличным проводником, перед ним без лишних вопросов открывались любые двери.

С архивными документами Петрусенко умел работать, потому здесь особенно не задержался. Он быстро отыскал в реестрах рождения и смерти запись семнадцатилетней давности: дату рождения княжны Берестовой и дату смерти – разница в одни сутки. Имени ребенок еще не успел получить. Посидел немного, подумал, подозвал к себе работника архива.

– Подскажите, будьте любезны: хранятся ли у вас документы городских больниц? Всяческие журналы регистрации больных, смертных случаев, списки медицинского персонала?

– До десяти лет все документы хранятся в самих больницах, – ответил архивариус. – После поступают к нам, сюда.

– В таком случае подскажите. Благотворительные больницы, для неимущих – сколько их в городе?

Архивариус, старичок в форменном сюртуке, в очках и с бородкой клинышком, был, судя по всему, знатоком своего дела. Ответил почти не раздумывая:

– Есть подобная больница при ситценабивной фабрике Коншина. И еще одна – из фондов графини Соллогуб. Графиня была известной благотворительницей, когда умерла двенадцать лет назад, завещала учредить два фонда: на обучение бедных девушек ремеслу и на бесплатную больницу… Ну, и еще городская больница для неимущих.

– Давно она существует? – поинтересовался Петрусенко.

– Сколько себя помню, – пожал плечами архивариус. – Но если надо – уточню.

– Это не обязательно. Скажите мне только еще: фабричной больнице много лет?

– Нет. После памятных бунтов, в девятьсот седьмом году ее открыли для работников.

– В таком случае, – улыбнулся Викентий Павлович, – остановимся на городской больнице. Можно ли взглянуть на документы семнадцатилетней давности.

Для себя Викентий Павлович выстроил гипотетическую версию. Если подмена ребенка в самом деле была, то откуда появился мертвый младенец? Конечно, могла быть совершенная случайность: например, своя работница нагуляла, родила мертвого, ей хорошо заплатили за молчание… Но, во-первых, необходимо невероятное везение, чтоб все так совпало. Во-вторых, чревато разглашением тайны, вероятностью шантажа в будущем… Еще более невероятно, что ребенка родила именно в этот день какая-нибудь бродяжка, оказавшаяся именно в окрестностях «Замка»! Нет, проще представить другое: ребенка на подмену искали и нашли. И логичнее всего искать было в больнице для бедных. В то время она была в городе одна.