Чтение онлайн

— За то, что я не выполнил свой долг и заставил тебя жить дальше.

Соня не знала, что ответить на его слова. Он не извинялся за то, что они не вместе? За то, что вынужден был покинуть ее? А только за то, что оставил ей жизнь? Не выполнил свой долг?

— Так ты пришел за мной? — спросила она.

— Нет, — покачал он головой. — За ним, — и Табрал указал на ее живот.

— Это правда, что все мои дети будут умирать? — осмелилась спросить Соня.

— Я не могу этого изменить, — отвел он взгляд. Неужели ему все-таки было не безразлично, неужели он хотя бы испытывал сожаление?

— Ты хочешь его? — тихо спросил он.

Соня молчала. Когда она принимала решение оставить ребенка, она не знала ничего о Табрале. Теперь она помнила и отдала бы все на свете, чтобы этот ребенок был от него.

— Нет, — честно ответила Соня. — Если бы только он был… — вырвалось у нее, и она осеклась.

Табрал медленно взял ее лицо в свои ладони.

— Ты бы хотела ребенка от меня?

Соня молча смотрела на него, только глаза выдавали всю правду без остатка.

— Ты понимаешь, кто я? — мягко спросил он, глядя на нее, как на ненормальную.

— Да, смерть, — тихо отозвалась она.

— Демон смерти, — поправил он. — Я не выбираю ни своих жертв, ни время.

— Для меня ты ангел, — прошептала она, высвобождая лицо из его рук.

— Ты совершенно сумасшедшая, София, — отозвался он, но в его голосе вместо осуждения прозвучало тепло.

— Лучше быть сумасшедшей, но видеть тебя, чем целую жизнь метаться среди людей, ощущая эту гложущую пустоту внутри, пустоту, которая осталась после тебя, после того, как ты исчез из моей жизни.

— Я заберу его, — кивнул он на ее живот, — и снова исчезну из твоей жизни.

— Нет, — вскрикнула она и схватила его за руки. — Табрал, пожалуйста… — она не могла найти подходящих слов, слов, которые бы его убедили. Что может противопоставить обыкновенный человек, женщина, демону смерти?

Ее глаза умоляли его, чуть припухшие после сна губы были приоткрыты, грудь от беременности слегка округлилась и теперь выглядела еще красивее, чем раньше. Пусть у нее и был роман с каким-то идиотом, даже не оценившим то сокровище, которое ему досталось на короткий миг, Табрал знал, что она того человека никогда не любила. По сути, она никогда не изменяла ему, и никогда не предавала. Он смотрел в ее душу и знал, что оставь он ей память, она бы ходила месяцы напролет, босая по холодному снегу, без еды и питья, и искала его, заглядывая в лица всех прохожих. Она принадлежала ему с самого начала, еще задолго до ее болезни. Она всегда принадлежала ему и лишь ждала, чтобы он пришел за ней.

— Пожалуйста, — беспомощно и в отчаянии снова прошептала она.

— Не бойся, — он расстегнул рубашку и прилег на кровать рядом с ней. — Ты помнишь мой дом?

— Да, я скучаю по твоей кровати, — призналась она, глядя на него недоверчиво и опасаясь, что в следующую секунду он исчезнет, а она снова все забудет.

— А мне нравится твоя, — ответил он, подпирая голову одной рукой и глядя на нее. — И окна, которые выходят в сад из спальни.

— Да, за это я люблю этот дом, — согласилась она.

— Скажи, — добавила она, немного помолчав, — ты был бережен с Ирой? Как все случилось?

Табрал мягко опустился с кровати на пол и положил голову ей на колени.

— Что ты делаешь? — удивилась Соня, а он взял ее руку в свою и погрузил ее пальцы в свои волосы, молча и пристально глядя на нее. Соня провела пальцами по его волосам, раз, другой, и все это показалось ей странно знакомым. А потом она пораженно произнесла: — Дружочек?

— Я был бережен с ней, — ответил он, прикрывая глаза от удовольствия. Он скучал по ее прикосновениям, и даже в облике собаки наслаждался ими.

— Ты лизнул меня в щеку, — обалдело вспомнила Соня.

— Да, — усмехнулся Табрал. — Вообще-то, это был поцелуй.

— Кем еще ты был? — подозрительно поинтересовалась она, убирая руку.

— А ты как думаешь? — склонил он голову набок, поворачиваясь к ней.

— Ну, не Денисом, это точно, — пробормотала опешившая Соня.

— Нет, — скривился Табрал, — минус одно очко.

— Бомж? — вопросительно посмотрела на него Соня.

— Плюс один, — кивнул демон.

— Ты меня поил самогоном! — возмутилась Соня.

— Ты сама захотела, — пожал он плечами. — Потом, лучше глоток самогона, чем неделя в постели с простудой. — Он откровенно забавлялся. Господи, да он не оставлял ее ни на неделю в покое. Он всегда был рядом, вокруг.

— А еще?

— Ну же, потрудись сама, — подзадоривал он.

— Гинеколог? — смутилась Соня.

Табрал закинул голову назад и рассмеялся.

— Точно нет, стопроцентно нет.

Соне стало легче на душе от его хорошего настроения, и самой захотелось рассмеяться без особенной на то причины. Что она делала? Демон смерти пришел за ее ребенком, после чего она его больше никогда не увидит, ну, разве что забеременеет снова, тогда он придет за очередным ее ребенком, она только что узнала, что у нее никогда не будет детей, жизнь ее рухнет окончательно, как только он снова исчезнет, а она сидит с ним рядом и смеется.

— Тогда кто? — настаивала она сквозь смех.

— Незнакомец на кладбище, — наконец, сознался он, и Соня погрустнела.

— Ты, правда, не виновата, — сказал он, вновь беря ее лицо в руки и нежно целуя Соню в губы.

Его рубашка полетела на пол, туда же последовали его брюки, а потом он не спеша стянул с нее простыню.

Его тело было таким же, каким она его запомнила, словно между этой ночью и предыдущей не пролегли долгие месяцы. Как же она скучала по нему, по его запаху, по бархатистости его кожи — только теперь, когда он был над ней и в ней, она снова это отчетливо поняла. Для Софии не существовало мира без него, он был ее центром вселенной, и она должна была вращаться вокруг. Она снова отдавала ему себя всю без остатка, но на этот раз он знал, что все ее эмоции, стоны и трепет принадлежат ему и только ему.

Он проводил пальцами по ее спине, шептал нежные слова, дул на волоски на ее коже, улыбаясь так, как будто она была его богиней. Он кончал одновременно с ней, вознося ее на вершины блаженства. Это была любовь, настоящая, а не то убогое трение тела о тело, которое получалось, когда в постели оказывались два чужих изголодавшихся по сексу человека. Секс с ним был поэмой любви, он дарил ощущение света и полета, а не разочарования и сожалений. Она умирала и рождалась в его руках снова и снова.