Чтение онлайн

Фрейзер на время успокоился. И тут Дженни воскликнула:

— Только не ты и он!

— Да, именно я и он, — печально ответила Дороги. — Так вы хотите слушать или нет?

— Я больше не буду тебя перебивать, — заверила Дженни.

— Мы собирались пожениться…

— Ты и он?

— Дженни!

— Ой, мама, я не могу удержаться! Ты же ненавидишь этого человека.

— Так было не всегда, — возразила Дороти. — Когда-то я застрелила бы этого сукина сына, если бы он только взглянул на другую женщину. Но к несчастью, он ревновал меня еще сильнее, чем я его. И вот однажды он пришел к нам и увидел, что я сижу на лавочке с одним из наших надсмотрщиков. Недом Кэтлином. А я как раз погладила его по руке, потому что он рассказывал мне о смерти своей матери и чуть ли не плакал. Маккейли тут же пришло в голову невесть что, он отправился в город и так напился, что, вернувшись вечером, силой привел нас с Недом в церковь, где заставил обвенчаться. Он вбил себе в башку идиотскую мысль сделать меня в один день женой и вдовой, но потом, закончив связанную с женитьбой часть своего плана, протрезвел. К тому же Нед оказался вовсе не против жениться на мне. Вскоре он стал управляющим и получил долю в доходах с ранчо. Он не хотел давать мне развод, хотя и знал, что я не люблю его и никогда не любила. Но этим дело не кончилось. Маккейли непрерывно пил — месяца два, а потом, когда повстречался с Недом в городе, выстрелил в него. Конечно, будучи пьяным, он не попал бы и в стену амбара. Но Нед с перепугу тоже выстрелил. Ему повезло больше, и он не промахнулся.

— Ты считаешь везением, что он ранил меня в ногу? — перебил ее Маккейли-старший.

Дороги, не обращая на него внимания, продолжала:

— Маккейли, протрезвев, стал думать об убийстве моего мужа уже всерьез. Нед к тому времени понял, что, поскольку я не желаю жить с ним, ему лучше убраться отсюда. Поэтому, прежде чем уйти, он вытянул из моего отца кучу денег — вполне достаточно для того, чтобы привлечь Маккейли к суду. Но это еще больше разозлило упрямца Маккейли. Вот он и женился на моей лучшей подруге, думая досадить мне. И должна признаться, это ему удалось. Я пришла в ярость, когда узнала, что молодая жена тут же забеременела от него. У меня был муж, который не хотел давать мне развод, а у Маккейли начала складываться настоящая семья. Именно тогда я возненавидела его. Что же до Неда, то он показывался домой только тогда, когда у него кончались деньги. И никогда надолго не задерживался, потому что, сделай он это, о нем тут же узнал бы Маккейли и снова началась бы стрельба.

— Я помню, как он всегда торопился уйти, — сказала Дженни, на этот раз гораздо спокойнее. — Но почему же ты никогда не рассказывала нам, что он был таким подлецом?

— Потому что у меня имелись причины быть благодарной ему, Джен. Да, он не часто появлялся здесь, но каждый раз, уходя, оставлял меня с ребенком. А это ранчо и вы, мои дети, — это все, что у меня осталось в жизни. Кроме того, он никогда не стал бы таким алчным, если бы не видел перед собой пример — я говорю про Маккейли. До этого он был отличным работником.

Когда она закончила, воцарилось тягостное молчание. И первым его нарушил Маккейли-старший:

— Боже, а я помню все по-другому. Дороги. Она взглянула на него с презрением:

— Меня это ничуть не удивляет. Ты почти все время был пьян и вряд ли что запомнил.

— Ну, если все и в самом деле было так, как ты говоришь, то, думаю, мне надо бы извиниться перед гобой. Нисколько не удивившись, Дороги спросила:

— Ты это серьезно?

Было заметно, что Маккейли-старший чувствовал себя очень неловко.

— Тебе не кажется… э… может быть, мы могли бы забыть все это и начать сначала?

— Нет.

Он вздохнул:

— А я другого мнения.

— Но ты мог бы пригласить меня завтра вечером поужинать в городе, и там мы бы все обсудили.

И тут Фрейзер, не удержавшись, снова расхохотался. Маккейли-старший стащил с ноги сапог и швырнул в своего старшего сына.

Дороти заметила:

— Ты как-то странно воспитал его, Маккейли.

— Да знаю я, — пробурчал тот в ответ. — Этот малый будет смеяться даже на собственных похоронах. Ладно, пойдем, Дороти, я провожу тебя до дома, как в давние времена…

Он повернулся к Касси:

— Вы хотите заставить нас выслушать что-нибудь еще, девушка?

Касси не могла сдержать улыбки:

— Нет, сэр. Думаю, я уже сделала здесь все, что смогла.

Ангел открыл дверь амбара и отступил на шаг в сторону. Холодный ночной воздух ворвался в амбар. Маккейли-старший в одном сапоге двинулся к выходу. У самой двери задержался и с уважением посмотрел на Ангела.

— Похоже, мы с вами теперь в расчете, — сказал он.

— А мне кажется, что теперь долг за вами, — ответил Ангел.

Маккейли-старший улыбнулся:

— Может быть, и так. Но удовлетвори мое любопытство, сынок. Как получилось, что тебя зовут Ангелом Смерти?

— Возможно потому, что никто не вышел победителем из схватки со мной.

Маккейли-старшему такое объяснение пришлось по душе, и он, продолжая улыбаться, вышел из амбара. Но его сыновья удалялись без улыбок, стараясь держаться на почтительном расстоянии от Ангела. Дженни подошла к Касси, чтобы обнять ее:

— До сих пор не могу поверить, что все наконец устроилось. Но так или иначе спасибо тебе, Касси.

— Ты же знаешь, что говорят о любви и ненависти. Чаще всего эти чувства идут рядом.

— Знаю, но все же удивительно — мама и Маккейли? Девушки улыбнулись.

— Береги себя, Дженни, и свою новую семью.

— Обязательно. Но теперь, когда все изменилось, ты не должна уезжать.

— Придется, уж если здесь оказалась моя мама. Ты не можешь себе представить, что начнется, если они с папой будут жить под одной крышей.

— Но ведь ты этой ночью просто настоящая волшебница. Почему бы тебе не сотворить еще одно чудо?

— Очень хотелось бы… Но я боюсь вмешиваться в дела своих родителей.

— Ладно, тогда хотя бы пиши мне, — Непременно.

Дженни подбежала к Клейтону, который ждал ее у выхода из амбара. Они вышли, держась за руки. Вспомнив, что ей самой предстоит нелегкое объяснение, Касси тяжко вздохнула. Она поискала глазами родителей и увидела, что мать встает с охапки сена, на которой сидела. Отец облокотился было о клетку, в которой обычно путешествовала Марабелла, но тут же выпрямился и подошел к дочери.

— Как приятно сознавать, что не только у меня все наперекосяк, — с усмешкой заметила Катарина, тоже направляясь к Касси.

— У твоей матери нет чувства сострадания, можешь так ей и сказать, — проговорил Чарльз.

Касси промолчала. Больше всего на свете ей хотелось побыстрее улизнуть от родителей, чтобы подольше сохранить в душе радость победы. А ведь ей еще придется успокаивать свою вспыльчивую мать… Не переставая думать об этом, Касси поспешила к Ангелу.

— Спасибо тебе… — заговорила она, но он перебил ее.