Ангел
Шрифт:
С ясным Месяцем
Под руку
Взглядом оживил
Гниль, труху…
Странные строки негромко пропел мужской голос. Она подняла голову, огляделась. Комната была пуста, окно закрыто, шторы задернуты. Никого не было.
«- Что это? Бред? Галлюцинация? – Леся с удивлением вслушивалась в себя. – Может новое стихотворение пришло? Но почему от мужского имени? Что за странности?»
Бросил в борозды
Семена,
Гордо проросли
Имена…
В дальнем слабо освещенном углу, в кресле сидел странного вида молодой человек. Облаченный в длинный средневековый камзол, в невероятной длины ботфортах, с широкой алой лентой, пропущенной через плечо и лежащей на коленях мушкетерской шляпой, нежданный визитер производил ошеломляющее впечатление. Щегольски закрученные небольшие усы, дополнялись белоснежным кружевным жабо, и такими же обшлагами на рукавах. Пальцы правой руки нежно поглаживали позолоченный эфес шпаги. Дужка гарды таинственно сияла драгоценными камнями.
С недоумением и растерянностью девушка смотрела на необыкновенного незнакомца. Не успев испугаться, Леся стояла посреди комнаты, понимая, что удивительное наваждение скоро исчезнет.
Но наваждение не исчезало. С галантным поклоном мужчина поднялся из кресла. Открытым приветливым взглядом посмотрел в глаза, повернулся, и с изумлением, долго вглядывался в пустой монитор компьютера. Затем, так и не произнеся ни звука, сел обратно, положив ногу на ногу. Шпоры на ботфортах негромко звенели в такт неторопливому покачиванию. С интересом наблюдал за девушкой, с удовольствием наслаждаясь ее замешательством.
– Вы кто? – она уже овладела собой, уверенная, что это лишь сонное видение, фантом.
Незнакомец приятно улыбнулся, глаза сверкнули огнем:
– Я твой Ангел, Леся!
– Ангел-хранитель? – спросила девушка недоверчиво и озадаченно.
– И хранитель, и наставник, и вдохновитель, - молодой человек говорил серьезно. – Я с рождения с тобой, следую повсюду, не отставая ни на шаг. Тебе не о чем беспокоиться.
– Но почему вы так одеты?
Мужчина весело рассмеялся, надел шляпу:
– Это ты видишь меня таким! Ведь я всего лишь твоя мечта, твоя долгожданная любовь, созданный тобою образ…
Твои мысли, устремления, влечения. Я тот, кто направляет тебя, оберегает душу и сердце, кто утешает в минуты отчаяния, сокрушается вместе с тобой, просит Господа о тебе. Кто невидим и неосязаем, непобедим и благороден. Я твой призрак, иллюзия, выстраданная фантазия… Мне известны все твои печали и горести, сомнения и затруднения.
Она внимательно слушала его. Слезы прошли, в глазах появился блеск, лицо будто горело изнутри. И действительно, облик незнакомца напоминал собой ее давние юные мечтания о настоящих рыцарях, блистательных аристократах, сильных преданных воинах.
– А зачем вы явились мне? Ведь вы не видимы?
– О, дорогая Леся! Ничего не бывает просто так. Это же по твоему желанию тебе открылась Красота! Ты восхищалась, обольщалась Красотой. Жила в бесконечном восторге, благостном неземном упоении. Ни затруднения, ни всякие неприятности не могли поколебать твоего отношения. Ты легко шла по жизни, и в тебе неугасимо пылала страсть. Страсть видеть Прекрасное, осязать себя ее неизменной частью, растворится в этом пленительном чувстве, не видеть, не знать ничего искаженного.
В твоем сердце рождались строки, ты плыла на волнах вдохновения, летела в поднебесье, исчезала за горизонтом, цвела пышной розой, уносилась мечтами в далекие миры. Ты была счастлива, беспечальна, в твоей душе не было зла. И при этом ты видела все безнравственное, мрачное, исполненное лицемерия и лжи. Но это не касалось тебя. Легко отделяя зерна от плевел, шла по жизни в белых одеждах, не боясь ничего. Ты сама была ангелом…
Я всегда находился рядом, я хранил твою душу, берег твой покой.
Так не должно было продолжаться, ибо в основе всего лежала страсть. Я намеренно открывал тебе глаза, желая показать, что в бренном мире кроме Красоты есть еще и ложные понятия. Что люди в большинстве своем совсем не такие, какими представляла их ты. Что горе, трагедии, несчастья, это неотъемлемая часть земной жизни, а все грехи и пороки есть не что иное, как извращенное понимание добра. Извращенное вследствие огрубения души, помутнения рассудка, раздвоения сознания. Потеря нравственных и духовных ориентиров, стирание всяческих границ, жажда получения одних лишь удовольствий неизменно приводит к страданиям.
Чтобы понять, тебе надо было это увидеть. Почувствовать несправедливое, приблизиться к несовершенному, сердцем ощутить негодование и разочарование.
– Но зачем, зачем все это надо? – широко раскрытыми удивленными глазами смотрела она на своего ангела. – Для чего нужно видеть отвратительную человеческую грязь?
– Чтобы не запачкаться самому, - смиренно ответил ангел-мушкетер. – Ведь тебе дан бесценный дар стихосложения. А слова, они как семена, ложатся в подготовленную почву. Ты сеешь семена, и от того какими они будут и что из них вырастет, зависит очень многое. Может быть судьбы людей…
И потому твои семена должны быть безупречны. Чистая душа, горячее искреннее сердце лишь основа для правильного творения. Но нужен опыт, жизненная мудрость. А она познается в страданиях и наблюдениях. Не обязательно в это погружаться. Главное - видеть это. Думать, анализировать, размышлять. И делать выводы.
– Значит, чтобы быть мудрой нужно страдать? – Леся присела к ночному столику. – Познать обе стороны жизни?
– Именно так, моя госпожа! – молодой человек учтиво поклонился. – Но страдать душой, переживать сердцем. Предваряя поступки, долго и неторопливо размышлять, искать правильный выход исходя из сложного взаимоотношения совести и разума. Видеть хорошее и плохое, мимолетное и вечное, низменное и бездуховное, вот что должна уметь творческая личность.