Ангел
Шрифт:
— Со свидетелями найден общий язык. Со всеми, кто был на борту авиарейса и имеет большое значение, кроме неё, — ИнВон устало вздыхает и снимает очки, потирая красные глаза. — А теперь вокруг необычной девушки слишком высокий информационный шум. Череда внезапных концертов и последующие скандалы. Свалить вину на настолько неудобную свидетельницу, которая способна заговорить… Которую, возможно, станут слушать… Слишком велик риск.
— Она может что-то знать!
— ЙуМи, сосредоточься на другой задаче! Максимум внимания на подопечном. Возьми его действия под строгий контроль и не допускай впредь подобные выходки!
Сердитый приказ заставил девушку недовольно дёрнуть хвостом волос. Красавица отвернулась к окну, где возникает диск солнца.
— К нападению готовились, — кивнула ЙуМи, — значит Ган не виноват. Целью мог быть любой.
— Парень действовал самостоятельно и не поинтересовался чьим-либо мнением, — возразил ИнВон. — Нападавшие воспользовались возможностью, когда он глупо подставился! — пожилой кореец сверкает круглыми стёклами, возвращая очки на место. — Принято решение ограничить доступ к финансовым потокам. Временная блокировка любых счетов, кроме оклада, который ему начисляют в качестве сотрудника отдела перспективных разработок.
— Так нельзя поступать! Ган семья!
Красавица разозлилась не на шутку и чарующие глаза мечут молнии, прицельно рассматривая отражение хозяина кабинета.
— Таково решение свыше, — спокойно объясняет ИнВон, — ЙуМи, ты же знаешь, подобные действия не в моей власти. Хэджан-ним высказал своё мнение, когда до него дошли новости.
(Хэджан [??] — Председатель правления.)
— Харабоджи очень недоволен? — мгновенно успокоила гнев ЙуМи.
(Харабоджи [????] — Дедушка.)
— А как ещё хэджан-ним мог себя повести, реагируя на опасность, угрожающую делу всей жизни? — слабо улыбнулся ИнВон. — Можешь таким образом объяснить наказание своему подопечному.
— И всё же… Могу взять силовую группу и вытащить девчонку из Пусана за пару часов, — настаивает ЙуМи.
Красавица отвернулась от яркого диска солнца, зависшего над горизонтом.
— Пустое. О ней уже позаботились…
(Тем временем) Пусан.
Нагулявшись по портовому городу, я возвращаюсь к железнодорожному вокзалу. За время прогулки удалось полюбоваться маломерными яхтами и стоящими на рейде большегрузами, забитыми контейнерами по самые не балуйся. Идея залезть на корабль вполне осуществима… Оставлю, как вариант.
Удачно подвернулся торговец, продающий «пуноппан». Свежие вафли позволили отведать наполнитель из картошки. Начинка так себе, первое место по праву занимает печенька с шоколадом! Без всяких сомнений.
— Жизнь удалась! — улыбаюсь рассвету. Ну почти…
Миновав широкую улицу, сворачиваю в переулок с различным хламом у стен. Судя по внутреннему компасу, тут можно срезать. Как бы мне поезд не пропустить!
Впереди появилась странная парочка из двух азиатов. Один высокий и нескладный в тёмном полупальто, второй ниже и шире в спортивном костюме. На корейцев похожи слабо…
Не по нраву мне слишком внимательные взгляды. Запустив ладошку под толстовку, я отцепляю шокер. Здоровячка вырубаем первым. Он широкоплечий и посильнее, а значит опаснее, но шокера на него хватит. Высокая каланча получит между ног и ему хватит тоже.
«Дурацкие Лёлек и Болек…» — что за?! Очередная невнятная белиберда, всплывшая непонятно откуда.
Голова гудит и серая брусчатка подворотни бьёт в лицо, прилетая навстречу. Копна волос цепляет камни. Шокер вылетел и гремит пластиком.
Их не двое…
(Тем временем) Пусан.
Два разномастных китайца ускоряют шаг, быстро подбегая к телу на брусчатке подворотни.
— У девки башка железная, — гудит широкоплечий, — ещё дёргается.
— Ну так выруби! — приказал бородатый.
Китаец с жидкой бороденкой стоит напротив разномастной парочки. Он прячет за пояс топор, блеснувший остро заточенным лезвием, и одергивает меховой полушубок.
— А может, позабавимся, босс? — пищит нескладный.
— Никаких забав, — хмуро пригрозил бородатый, — спецом обухом бил. Девка раскроила башку о камни набережной и утонула. Чеболи сказали никаких следов, значит никаких следов. Делаем чисто.
— Не повезло тебе, — гудит широкоплечий, присаживаясь на корточки перед лежащим телом и протягивая руку: — Никакого сладенького сегодня-а-а!
Тело на брусчатке дергает копной волос, мгновенно выпрыгнув в полный рост.
— А-а-а! — горном вопит широкоплечий, прижимая крупную ладонь к животу и падая на задницу. — У неё нож! Нож!
Кеды мелькают ядовитыми шнурками и футболят высокому китайцу между ног. Пробивание заставляет сложиться нескладную фигуру, заваливая вниз.
— Я-а-а! Мои яйки! — верещит худой, катаясь по брусчатке и суча ногами.
Тёмные стёкла уставились на бородатого китайца и отметили топор, блестящий лезвием в петле на поясе. Валко развернувшись, девчонка шагает прочь, пытаясь перейти на бег, но длинные ноги часто петляют.
Внезапно улочку преградил капот автомобиля. Резко появившись из бокового ответвления, старый седан с тонированными стёклами и помятым крылом остановился не доезжая бампером до стены. Ревущая двигателем развалюха закрывает возможность побега, оставляя только один путь, назад к бородатому с топором.
А затем стало гораздо хуже. Водитель открыл дверь и выпрыгнул наружу. Парень в джинсе и чёрной жилетке ловко перепрыгивает переднюю часть автомобиля. Спортивная фигура скользнула по капоту и упруго приземлилась на ноги в чёрных мокасинах.
— Змей, выруби её! — приказал бородатый, указывая топором.
Особа в тёмной толстовке пошатнулась и отступает к стене, покрытой белой штукатуркой. Поднятые кулачки блестят сталью колец, но по бледному виску стекает красная капля, остановившись у подбородка.